Домашнее насилие со стороны женщин статистика

Предлагаем ознакомиться со статьей: "Домашнее насилие со стороны женщин статистика". Здесь подобран материал из авторитетных источников. В случае возникновения вопросов вы можете их задать дежурному специалисту.

ЖизньКак женщин подвергают насилию — и кто помогает им с ним справиться

Плохие законы, упорный активизм и порочные практики

Пока в Москве идут пикеты

в поддержку закона о домашнем насилии, Минюст делает вид, что проблема «преувеличена» — неудивительно, что женщинам, переживающим насилие любого рода, приходится рассчитывать на самих себя. Часто это заканчивается трагически — по оценкам правозащитников, 80 % женщин, осуждённых по статье 105 УК РФ (убийство), совершили его в результате самозащиты, спасаясь от насилия со стороны своих сожителей. Здесь мы собрали новые материалы о том, как устроено российское (и не только) законодательство в отношении жертв насилия и почему оно плохо работает, как насилие сказывается на жизни женщин и кто пытается им помочь.

Все дыры в российских законах против насилия

Только 12 % женщин, переживших насилие, обращаются в правоохранительные органы. А из тех дел, которые всё же заводятся, только 5 % доходит до суда. На примерах недавних громких случаев мы решили разобраться, чем на практике заканчиваются попытки пострадавших от домогательств, сталкинга, сексуального или домашнего насилия получить защиту и какие пробелы существуют в российском законодательстве

Женщины, пережившие сексуальное насилие,
о концепции «жертвы»

Мы поговорили с четырьмя женщинами, пережившими изнасилования, о том, как они справились с этим опытом, что они думают о движении #metoo и как они относятся к собственно слову «жертва»

Зачем в Чечне насильно примиряют семьи

Глава Чечни Рамзан Кадыров призвал воссоединять разведённые пары — этим занимаются специальные комиссии. Мы поговорили с экспертами о практике воссоединения семей и о том, какими могут быть её последствия

Не про секс

Парадоксальное открытие — сексуальное насилие часто совершается не ради сексуального удовлетворения. Большинство насильников получают удовольствие от чувства власти и контроля над жертвой. «Это не про секс. Это контроль, агрессия, социальные проблемы, желание разрешить внутренние конфликты, неумение общаться со сверстниками, непонимание много чего в социальных ролях и взаимодействиях», — говорит клинический психолог Светлана Маркова. Раньше она работала в России, теперь в США, где каждый день проводит диагностику и терапию взрослых авторов насилия и подростков.

Нет доказательств, что сексуальное насилие связано с определенным биологическим явлением. Исследования выявили аномалии в структуре мозга некоторых преступников, однако у большинства таких особенностей не наблюдалось. Также как нет связи между склонностью к сексуальному насилию и уровнем гормонов, низким интеллектом или генетическими и хромосомными дефектами.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Нет и определенной особенности психики, сексуальной патологии, которая бы делала человека автором насилия. Сексуальные нарушения, например, педофилия, вуайеризм, повышают риск, что человек совершит насилие, рассказывает Маркова. Но это не значит, что человек с нарушениями обязательно что-то совершит. Например, при клинической педофилии (психическом нарушении, при котором у человека старше 16 лет возникает сексуальное влечение к детям) человеку тяжело справляться с желаниями и фантазиями — но контролировать их возможно. Следовательно, человек с таким диагнозом может никогда не совершить ничего преступного.

по теме

Общество

«Не требуют доказательств насилия». Как в Москве работает новый кризисный центр для женщин

То же самое и у людей с психопатическими чертами личности: диагноз подразумевают отсутствие эмпатии, неспособность отрефлексировать содеянное и испытать сожаление, но далеко не каждый психопат совершает сексуальные или иные преступления.

Светлана Бронникова была клиническом психологом в мужской тюрьме в Нидерландах, где столкнулась с насильниками, в том числе серийными. Она объясняет, что у многих авторов насилия объективные трудности с эмоциональной регуляцией и контролем импульсов: они испытывают более длительные и интенсивные эмоции, чем остальные,

«Когда такую фразу произносишь вслух в неподготовленной аудитории, в тебя начинают лететь гнилые помидоры, потому что люди говорят: «Вы оправдываете насильников!». Это не так, — продолжает она. — Когда мы говорим, что у автора насилия есть объективные трудности с контролем импульсов, мы обозначаем проблему — но это никак не оправдывает его. Ответственность лежит на нем». Говорить, что насильник из-за психологических особенностей не мог сдержаться, некорректно: импульсы можно сдержать, а слабый самоконтроль можно развить. Просто есть те, кто сдерживаются, и те, кто не сдерживаются.

Психологическое насилие заслуживает внимания не меньше, чем физическое

Я придерживаюсь мнения, что психическое здоровье и душевный комфорт так же важны, как и здоровье физическое. Здоровые, по-настоящему счастливые и полноценные отношения способен выстраивать лишь человек со здоровой психикой. Негативные психические состояния, душевные переживания, тяжелые травмирующие воспоминания заслуживают не меньшего внимания, чем болезни тела. Давно доказано, что вред от морального, психологического насилия бывает не меньший, чем вред от насилия физического.

К сожалению, мы настолько привыкли к моральному насилию, что порой даже не замечаем его. Не таким уж и диким в нашем обществе считается поведение, когда женщина может публично отпускать унизительные комментарии в адрес своего мужа, использовать ядовитые шутки и сравнения, в разговоре перейти на крик, залепить пощечину. То есть, может быть это будет кому-то неприятно, но в целом это не является чем-то из ряда вон выходящим.

Как насилие влияет
на здоровье

Абьюз и дискриминация не только социальные проблемы — они могут приводить к нарушениям физического, психического, сексуального и репродуктивного здоровья. Рассказываем, как разные виды насилия ложатся в основу проблем со здоровьем и кто и как с этим борется

Алёна Попова и Саша Митрошина о сети взаимопомощи женщин

Правозащитница Алёна Попова и блогерка Александра Митрошина рассказывают, как объединились, чтобы запустить сеть взаимопомощи женщин «Ты не одна» и пролоббировать закон о домашнем насилии

Запрет на определённые действия: Поможет ли новая мера жертвам насилия

В российском законодательстве появилась новая мера пресечения — «запрет на определённые действия». Вместе с экспертами разбираемся, чем она отличается от охранных ордеров, использующихся на Западе

Портрет насильника

Насилие — многоаспектная проблема, и сексуального насильника невозможно узнать в толпе. Но можно распознать по определенным маркерам в поведении. Например, по игнорированию чужих потребностей. «Насильник делает другого человека не совсем человеком, а немножечко объектом, чтобы через него можно было разряжать свои чувства, сексуальные желания и потребность контроля, — объясняет Екатерина Никифорова. — И если ты говоришь, что тебе не нравится определенная практика, определенное действие, а партнер никак не реагирует и не слышит — стоит задуматься».

Читайте так же:  Какие выплаты матери одиночке за первого ребенка

НовостиВ МВД рассказали, сколько женщин столкнулись
с насилием в 2019 году

А СМИ разобрались, сколько женщин оказались осуждёнными за самооборону

C января по сентябрь 2019 года в России зафиксирован 15 381 случай бытового насилия против женщин. За весь же 2018 год подобных преступлений было 21 390 — такие данные сообщает МВД России изданию «РБК». Между тем правозащитница Алёна Попова, наоборот, видит рост преступлений в сфере бытового насилия в России. «После декриминализации побоев насильники понимают, что это не преступление, а правонарушение. Если жертва подаёт заявление, то на неё давит социум, особенно в регионах», — комментирует она «РБК». С такой оценкой соглашаются и исследователи кафедры уголовного права СПбГУ. «После декриминализации побоев правоохранители в некоторых случаях считают, что не надо вообще туда соваться, заводить дела», — говорит профессор Владислав Щепельков.

Это сказывается и на статистике, которая показывает, что количество случаев домашнего насилия падает. В исследовании СПбГУ о предупреждении преступлений в сфере семейно-бытовых отношений приведены такие данные: с 2015 по 2018 год количество случаев насилия внутри российских семей снизилось с 49,6 до 33,3 тысячи, при этом увеличилось в Южном и Дальневосточном округах — с 1,8 до 2,4 тысячи и с 2,1 до 2,6 тысячи соответственно. Но резкий спад заметен именно в 2017-м, хотя за год до этого количество преступлений в сфере домашнего насилия, наоборот, показало рост. В таблице, которую приводит «РБК», видно, что в 2016 году зафиксировали 25 948 преступлений в сфере бытового насилия по статье «Побои», а в следующем — 1780.

Заметен спад и в количестве преступлений против женщин и детей внутри семьи: в отношении первых число сократилось с 35,7 до 24,4 тысячи, вторых — с 11,3 до 5 тысяч. Результаты исследования также показали, что «женщины выступают жертвами в 28,7–35 % убийств, совершаемых на семейно-бытовой почве», и составляют 24,9–29,2 % потерпевших от умышленного причинения тяжёлого вреда здоровью, «совершённого на той же почве». Тем не менее пострадавшими от истязаний или угроз убийства, а также причинения тяжкого вреда здоровью оказываются больше женщин — 86–87 % и 70–75 % соответственно.

«Медиазона» и «Новая газета» провели собственные расследования и выяснили, что многие осуждённые за убийство россиянки сталкивались с домашним насилием. Так, сотрудники «Медиазоны» изучили более четырёх тысяч приговоров, вынесенных женщинам с 2016 по 2018 год по статьям об убийстве без отягчающих обстоятельств и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлёкшем смерть потерпевшего. Они выяснили, что почти 79 % осуждённых по статье 105 УК и 52 % по статье 111 УК оказались пострадавшими от бытового насилия. Тем временем редакция «Новой газеты» пришла к выводу, что 91 % женщин, «осуждённых за превышение самообороны, защищались от своих партнёров или других родственников-мужчин».

Напомним, что до 2017 года побои «в отношении близких лиц» судили по уголовной статье 116, но после декриминализации их перевели в разряд административных правонарушений. Как рассказала «РБК» директор центра «Насилию.нет» Анна Ривина, «женщины обращаются в полицию в среднем на седьмой раз избиений». «В нашей стране полиции не доверяют, туда идут, когда уже нет никаких возможностей. Около 70 % пострадавших от насилия обращаются за помощью к некоммерческому сектору и не идут в полицию, не веря, что помощь получат», — говорит она.

ЖизньЧто нужно знать
о домашнем насилии

Расспросили специалистов из кризисных центров о причинах насилия в семье и способах спасти ситуацию

10 апреля в мэрии Москвы прошел круглый стол «Новые законодательные инициативы в решении проблемы домашнего насилия», где обсуждались способы решения одной из серьезных проблем нашего общества. Мы сходили на круглый стол, а также расспросили специалистов о том, что такое на самом деле домашнее насилие, откуда оно берется и как с ним бороться на общественном и государственном уровнях. В следующем материале мы расскажем о том, что делать, если эта проблема коснулась непосредственно вас или ваших знакомых.

За помощь в подготовке материала и консультации редакция благодарит директора независимого благотворительного центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сёстры» Марию Мохову, специалистов национального центра по предотвращению насилия «АННА» и Наталию Ходыреву, кандидата психологических наук и основательницу петербургского кризисного центра для женщин «ИНГО».

Текст: Мария Серветник, Ольга Страховская

Что такое
«домашние насилие»?

Существует несколько вариантов обозначения проблемы: «домашние насилие», «семейное» или «партнерское». Само словосочетание подразумевает, что это насилие происходит между людьми, находящимися в личных отношениях — супругами или партнерами, иногда бывшими и необязательно живущими вместе, независимо от того, гетеросексуальная это пара или гомосексуальная. Очень важно различать семейный конфликт, который носит разовый характер, и партнерское насилие — регулярно повторяющиеся или учащающиеся инциденты, следующие определенному паттерну.

Конфликт, каким бы острым он ни был, переходит в категорию домашнего насилия, только когда происходит по одной и той же схеме как минимум дважды. Принципиальное отличие в том, что семейный конфликт носит локальный изолированный характер и возникает на почве конкретной проблемы, которую теоретически возможно разрешить, к примеру, с помощью психолога или юриста. Проще говоря, у конфликта есть начало и конец. Партнерское насилие — это система поведения одного члена семьи в отношении другого, в основе которой лежат власть и контроль. Оно не имеет под собой конкретной причины, кроме той, что один из партнеров стремится контролировать поведение и чувства другого и подавлять его как личность на разных уровнях.

Какие виды домашнего
насилия существуют?

Под домашним насилием в обществе принято понимать в первую очередь физическое насилие, оно же рукоприкладство. Действительно, это один из самых распространенных типов насилия в семье: по данным кризисного центра «АННА», каждую третью россиянку бьет муж или партнер. К физическому насилию относятся не только побои, но и удерживание, удушение, причинение ожогов и другие способы нанесения телесных повреждений, вплоть до убийства. Однако существуют и другие виды домашнего насилия: сексуальное, психологическое и экономическое.

Сексуальное насилие в семье — это принуждение к сексуальным действиям с помощью силы, шантажа или угроз. По результатам исследований, проведенных в России в 1996 и 2000 году, примерно каждую четвертую российскую женщину мужья принуждают к сексуальным отношениям против их воли. Это напрямую связано с представлением о сексе как о «супружеской обязанности», которую женщина должна выполнять вне зависимости от своего желания, и общем представлении о динамике сексуальных отношений, в которых женщина «даёт», а мужчина «берёт». Психологическое насилие — это систематические оскорбления, шантаж, угрозы, манипулирование. Его подвидом является насилие с участием детей, от использования детей как заложников до угроз навредить детям, если партнер не будет подчиняться. Экономическое — это лишение одного из партнеров финансовой свободы, от утаивания доходов до ситуаций, в которых один партнер полностью забирает зарплату другого и не позволяет ему участвовать в принятии финансовых решений. Проблема заключается в том, что физическое или сексуальное насилие возможно доказать и они являются преступлениями, а экономическое и психологическое — нет. Нередки случаи, когда один из партнеров применяет все виды насилия одновременно.

Читайте так же:  Какая статья за неуплату алиментов в россии

Почему считается,
что от домашнего насилия
в основном страдают женщины?

От видов насилия, которые возможно выявить (то есть физического и сексуального), в основном страдают женщины. Согласно статистике МВД за 2013 год, женщины составляют 91,6 % пострадавших от насильственных преступлений по отношению к супругу. «Среди жертв насилия со стороны супругов или партнеров число женщин превосходит число мужчин примерно в 9 раз. Женщины получают в 8 раз больше тяжких телесных и других повреждений от своих партнеров, чем мужчины. Мужское насилие чаще всего несет практическую цель или экспрессивную (выражение эмоций). Женщины чаще прибегают к физическому насилию, когда чувствуют себя загнанными в угол и отчаялись предотвратить дальнейшие истязания. Крайне редко насилие со стороны женщин бывает систематическим, целенаправленным, постоянным», — объясняет Наталия Ходырева.

С другой стороны, женщинам скорее свойственны методы эмоционального и экономического насилия. Например, жена может стремиться контролировать все траты в семье и систематически унижать мужа из-за низкого заработка. Однако женщина может быть и физическим агрессором, например, по отношению к детям. Может возникать иерархия власти в семье, где мужчина — сильнейший, злоупотребляет властью и применяет насилие, а женщины в свою очередь применяют его к детям.

Женское насилие над мужчинами

Эмоциональное насилие в семье: когда мужчина – жертва

Когда мы слышим о домашнем насилии, первым делом представляем мужа-тирана и жертву-жену, вынужденную переносить побои и оскорбления. Действительно, подавляющая часть случаев домашнего насилия – это насилие мужчины над женщиной. Тем не менее, обратные случаи – женское насилие над мужчиной – встречаются гораздо чаще, чем кажется. Сегодня речь пойдет об этом скрытом от посторонних глаз явлении – женском насилии.

Почему о женском абьюзе не принято говорить?

  • Во-первых, эта тема настолько табуирована, что мужчина-жертва насилия просто не решится о ней говорить, даже если ему был нанесен реальный физический вред. Ведь мужчина по определению считается сильным полом, и признать насилие над собой, да еще и со стороны пола слабого, означает для него фиаско. Если виктимблейминг — обвинение жертвы — буйно процветает в обществе по отношению к женщинам, можно себе представить, что ждет мужчину, оказавшегося в ситуации насилия со стороны женщины.
  • Во-вторых, женское насилие чаще находится не в физической, а в моральной сфере. Женщина-абьюзер — это не обязательно лохматая баба со скалкой. Она может прекрасно выглядеть, следить за собой и обладать безупречными манерами и вкусом. Она действует скрыто, через манипуляции, унижая и шантажируя, умело используя любые доступные рычаги влияния. Такое поведение оказывает разрушительное влияние на психику, но при этом мужчине-жертве будет внушаться такое чувство вины, что он будет обвинять во всем себя и только себя.

Замалчивание психологического насилия иллюстрирует типичную для постсоветского пространства ситуацию: люди уделяют внимание только физическому здоровью (да и в этом вопросе до последнего терпят), но не психологическому. А психологические проблемы вообще не принято считать проблемами. Если, к примеру, болят почки – то да, можно лечиться, а страхи, плохое настроение, депрессию, частые скандалы, постоянный моральный дискомфорт можно и перетерпеть.

Травма или ошибка в мышлении?

Различия в биохимии мозга не дают четкого представления, почему одни люди совершают сексуальное насилие, а другие — нет. Есть и иные объяснения. Теории личности связывают сексуальное насилие с травмой человека на раннем этапе развития: жестокое обращение в детстве может сформировать у ребенка искаженные представления об отношениях между людьми, в том числе в рамках сексуальных взаимодействий. Об этом же говорит и теория социального научения. Действительно, исследователи находят связь между расстройством привязанности в детском возрасте или плохими социальными навыками и сексуальным насилием.

Видео (кликните для воспроизведения).

Всемирная организация здравоохранения также считает, что мужчины, которые перенесли жестокое обращение в детстве или были свидетелями насилия в отношении своей матери, с большей вероятностью проявляют насилие во взрослом возрасте. Однако достаточно и просто среды, где много конфликтов, эмоционального отвержения и отсутствует уважение, замечает Маркова: «У тех, кто совершает сексуальное насилие, обычно в предыстории есть безнадзорность, холодные отношения с родителями, психологическое и физическое насилие. Иногда сексуальное, но необязательно». При этом вовсе не каждый, кто в детстве рос в неблагополучной среде, кого-то насилует.

Когнитивные теории изучают, как мыслят насильники: оправдываются, обосновывают и рационализируют свое поведение. Их мышление содержит «когнитивные искажения», или «ошибки мышления», поэтому они интерпретируют объятие ребенка как сексуальный интерес, верят, что жертва спровоцировала изнасилование, и отрицают свою ответственность, заявляя, что «просто не могли ничего с собой поделать».

Бывает, автор насилия действительно не понимает, что совершил насилие. «Мы часто слышим: „Ничего такого страшного не произошло. Это был просто секс“. Или: „Она этого хотела. Она сама меня спровоцировала“», — добавляет Маркова. — Искажения мышления позволяют им говорить, что если, например, не было проникновения, то ничего страшного не произошло: он трогал ребенка, просил ребенка трогать его, и он считает, что никаким образом не навредил ребенку». Избавление от когнитивных искажений — важная часть психотерапии насильников, однако подобные ошибки мышления не специфичны для сексуального насилия: они есть и у других преступников.

Что будет в новом законе о домашнем насилии

От чёткого определения домашнего насилия до организации системы шелтеров: мы решили разобраться, как должен работать новый закон о насилии — и как он будет защищать пострадавших

Кто должен отвечать за безопасность в такси

Любой электронный сервис, обеспечивающий услуги посредника между водителем и пассажиром, заверит вас, что безопасность и комфорт пассажира для него превыше всего. Но правда состоит в том, что ответственность сервисы обычно не несут

Как женщины подвергаются насилию в ЛГБТ-отношениях

Тема насилия в ЛГБТ-парах до сих пор остаётся на периферии дискуссии о домашнем абьюзе, почти невидимой снаружи. Разбираемся, что может провоцировать насилие в ЛГБТ-парах

Здоровое и нездоровое общество

И поведенческая, и феминистская теории говорят разными словами об одном и том же: чем выше в обществе толерантность по отношению к насилию, тем больше людей будут его совершать. Поведенческая теория считает, что насилие зависит от подкрепления и наказания, в том числе потенциальных. Удовлетворение от акта сексуального насилия и ожидаемое отсутствие негативных последствий в виде судебного преследования или общественного осуждения делают преступление более вероятным.

Читайте так же:  Какие права имеет отец ребенка после развода

Феминистские теории делают акцент на структуре гендерных отношений и дисбалансе власти между мужчинами и женщинами. Во всем виновата культура, которая принимает и оправдывает сексуальное насилие по отношению к женщинам и детям — ведь чаще всего жертвы именно они, а насильники — мужского пола. «Существует связь между общественным мнением, особенностями наказания насильников и количеством насильственных преступлений, — подтверждает Маркова. — Если общество принимает насилие, поощряет пассивную роль женщины и стереотипы, что насилие нормально, что женщина должна терпеть, что, если мужчина захотел, он имеет право, — насилие происходит чаще».

В России нормализация насилия происходит ежедневно, считает Светлана Бронникова. «Это начинается не в тот момент, когда мужчина бьет и насилует женщину, а в детском саду, когда воспитательница орет на ребенка, потому что она взрослая и ей можно, — объясняет психолог. — Мы каждый день воспринимаем, транслируем и нормализуем насилие. Недавно я посмотрела российские сериалы, и меня поразило, что паттерн отношений мужчины и женщины был абсолютно перекошен. Происходила малозаметная нормализация насилия. И подобные разные маленькие формы насилия так вплетены в нашу жизнь, что не одно поколение должно пройти, прежде чем мы перестанем оправдывать насилие».

Почему жертвы домашнего насилия берутся за оружие

По оценкам правозащитников, около 80 % женщин, осуждённых по статье 105 УК РФ (убийство), совершили его в результате самозащиты, спасаясь от насилия со стороны своих сожителей. Мы решили разобраться, как на домашнее насилие реагирует российское правосудие — и почему женщинам чаще всего ничего не остаётся, кроме как обороняться самим

«Женское обрезание»:
Как вышло, что девушек до сих пор калечат

Калечащие операции на половых органах кажутся чем-то далёким, практикой из прошлого, но они распространены гораздо больше, чем кажется. По оценкам ООН, в мире живут порядка двухсот миллионов женщин, ставших жертвами практики

Как устроен центр «Сёстры»

Мы поговорили с директором центра Надеждой Замотаевой, она в «Сёстрах» с самого основания, о том, изменилось ли отношение к сексуальному насилию — и как строится работа центра сегодня

Как помочь человеку, пережившему сексуальное насилие

Частой реакцией тех, кого насилие лично не коснулось, стала растерянность, потому что неравнодушные люди хотели бы помочь, но не имеют представления, как это сделать. Подсказываем, как вы можете использовать свои чувства горя, агрессии и сопереживания для помощи

О женщинах, «гибнущих в России», или Как манипулировать статистикой

Перерыв, взятый западной прессой в увлекательном деле «покажи, как в России ненавидят женщин», кончился. Европейские СМИ вновь взялись за свое, стремясь шокировать читателя умопомрачительными цифрами «антиженской» преступности в РФ, временами переходя с «десятков тысяч погибших за год» на «миллионы пострадавших».

Понятно, что проблема бытового насилия существует. Но, между прочим, не только в России. Если внимательно присмотреться к статистике «сторонников европейских ценностей», то в их государствах все далеко не так гладко, как они пытаются представить, старательно замалчивая негативные моменты и тенденции. Именно об этом — размышления, помещенные ниже. Не по принципу «Европа, сама ты дура!», а с дружеским советом: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» Совет, кстати, не новый — великий русский литератор И.А. Крылов дал его еще в 1815 году (см. басню «Зеркало и обезьяна»), но почему-то наши западные «партнеры» упорно им пренебрегают.

Проговорившиеся

Вступление я бы хотел начать с нелирического отступления. Почему — в процессе чтения станет ясно. Но без этого отступления — никак.

Выборы мне нравятся не за то, что это «высшее проявление демократии» и возможность для рядового гражданина (ленинской кухарки, например) хоть чуть-чуть поуправлять государством, голосуя за того или иного политика. Выборы стоит ценить за имеющийся перед ними период агитации. Не за бессчетное количество обещаний, отдаваемых в это время, а за желание политических партий и спорящих за место под политическим солнцем персон выглядеть лучше конкурентов. Что оборачивается возникновением момента истины, возможно не одного. Не всегда планируемого и не обязательно для кого-то приятного.

Прошедшие полгода назад выборы в европарламент не стали исключением: за несколько дней до голосования испанские кандидаты в европарламентарии здорово поцапались в прямом эфире главного телевизионного канала RTVE, сделав достоянием общественности цифры, которые в обычное время стараются если не полностью замалчивать, то, по крайней мере, сильно занижать. Чтобы соблюдение европейских ценностей не выглядело настолько плохо, как это есть на самом деле.

Выметенный из евроизбы сор (не буду останавливаться на его деталях — не хочу грузить читателя статистикой, которая для рассматриваемой в настоящий момент темы не является ключевой) испанским, немецким и французским СМИ замести под «половичок у входной двери» уже не получится — интернет помнит все. Но можно вывести нечаянно слетевшее с языка и сменившее таким образом категорию «для служебного пользования» на «доступное для всех» из теледискуссий и пресс-дебатов, переведя стрелки на «дежурного виноватого во всем, что случается плохого в мире». На Москву, Кремль и Путина. Именно поэтому в последние полгода наши западные «партнеры» с новой силой озаботились темой семейных отношений в России, вовсю стремясь рассказывать всем и каждому, насколько ужасно положение женщин в «восточном колоссе». Государстве, где мужики, судя по репликам европейских борцов за равноправие и воинствующих феминисток, все свободное (да и несвободное тоже) время проводят, избивая, насилуя и убивая представительниц прекрасного пола. Причем акция, названная последней, происходила в среднем 1 раз в 63 минуты.

Был, правда, в этом бесконечном процессе обличения у западных партнеров небольшой перерыв, пришедшийся на июль-август 2019-го. То ли по причине вновь вспыхнувших дебатов собственно в России, то ли из-за периода летних отпусков у импортных пропагандистов и агитаторов. Но, по всей видимости, силами российских феминисток и соросовских грантоедов ситуацию раскачать в достаточной степени не удалось и потому вернувшиеся к работе отдохнувшие европейские обличители, засучив рукава, вновь взялись за дело.

На днях французская Le Monde Diplomatique, зацепившись за «дело трех сестер» (Ангелины, Кристины и Марии Хачатурян, убивших своего отца) вновь взялась жонглировать цифрами, убеждая цивилизованный мир в том, «как у этих варваров все плохо», начав все с тех же данных об одной убиваемой в российской семье женщине каждые 63 минуты.

Константа «14 тысяч убитых»

Самая популярная цифра в иностранных СМИ по этой тематике — 14 тысяч. Именно такое количество ежегодно погибающих в России женщин от рук любовников, мужей и сожителей чаще всего фигурирует в данных, публикуемых инопрессой, грело душу западного общества на протяжении последних лет двадцати пяти. На фоне официальной статистики Германии, «локомотива Европы» по всем показателям, включая толерантность по отношению к насильникам в статусе беженца, выглядело просто умопомрачительно хорошо и запредельно контрастно. Там до недавнего (предвыборного) времени совершалось «не больше трех убийств и трех самоубийств женщин в неделю». На 82 миллиона населения — вполне приемлемо вроде бы.

Читайте так же:  Обучение по работе с жертвами домашнего насилия

Но в ходе избирательной кампании, когда у партий обнаруживаются свои собственные шкурные интересы, заставляющие их плевать на охрану евроценных принципов, вдруг на эту тему неприятная информация потекла, как из дырявого ведра.

«Каждая третья женщина в Европе от 15 лет и старше подвергалась домашнему или гендерному насилию. Каждую десятую пытались изнасиловать, а каждая двадцатая признается, что преступникам это удалось».

Ну да, звучали раньше изредка сообщения типа «зафиксировано, что 35% женщин в мире за год выступают объектами совершения или попыток совершения преступлений». Но тут же следовали и комментарии, в которых выделялось, что это — в мировом масштабе. То есть в «некоторых (варварских) странах этот процент поднимается под 70», а в других (цивилизованных европейских, разумеется) он «в несколько раз ниже среднего уровня».

И тут вдруг неожиданно выяснилось, что только изнасилованных по культурным, образованным и интеллигентным 28 (все еще) странам Евросоюза набегает под 1,3 миллиона. Конечно, ширнармассы могли бы о столь шокирующих показателях и не узнать, но… Предвыборные кампании не щадят никого и развязывают языки похлеще скополамина. И когда немецкие политики не находят лучшего способа для обеления имиджа собственной страны, чем обвинить испанских сожителей по ЕС в «криминальной распущенности, царящей в стране», то долго ждать ответки от ребят с Пиренейского полуострова, которым «за державу обидно», не приходится.

Журналисты из дотошного издания El Confidencial сумели довольно быстро добыть и выложить ошарашившие общественность данные Федерального ведомства уголовной полиции Германии (Bundeskriminalamt — BKA). Из которых следует, что только в 2017 году 113 965 немок подвергались со стороны «своих» мужчин насилию или угрозам применения оного, 147 были убиты и еще 149 совершили самоубийство по мотивам семейных неурядиц. Чтобы читатель не отрывался на поиски в Google, напомню, что население Германии составляет 82 миллиона человек. Калькулятор вам в руки — наверняка в дальнейшем возникнет желание посчитать проценты.

Это количество погибших в Германии женщин в сравнении с российской статистикой выглядело бы просто примером безопасности жизни немецких жен, дочерей, матерей и бабушек. При одном маленьком условии: если бы фигурирующая в иностранных СМИ статистика по России хотя бы приблизительно соответствовала действительности.

Когда тысячи не впечатляют, переходим на миллионы

Откуда вообще растут ноги у цифры 14 тысяч убитых россиянок за год? Даже на фоне гуляющих по прессе данных Украины (600 в год) с учетом четырехкратного количественного превосходства российского населения над украинским такие показатели выглядят неправдоподобно.

Официальную статистику МВД по убийствам женщин в открытых источниках разыскать весьма проблематично. Впервые словосочетание «14 тысяч убитых женщин» увидело свет в 1994 году, когда, по данным МВД, в России «было зарегистрировано 32 286 убийств и покушений на убийство». Всего, а не исключительно «по семейным обстоятельствам». Но на эти «мелкие детали» почему-то ни СМИ, ни отдельные ответственные лица внимания не обратили. И пошло-поехало. 14 тысяч упоминала в своих выступлениях сенатор Екатерина Лахова, международная правозащитная организация Amnesty International, иностранные средства массовой информации, список которых займет не одну страницу (проявляющие наибольшую любвеобильность по отношению к России The Times, Deutche Welle, Le Monde, радио «Свобода» — в первых рядах).

1994 год был, как отмечалось в официальных документах МВД, «периодом всплеска преступлений против личности». Прошло 25 лет, за которые многое изменилось. Криминальная статистика тоже — показатели ее «скукожились» примерно в четыре раза. Но количество женщин, погибших в результате семейного насилия, в материалах, блуждающих по иностранным, да иногда и российским СМИ остается на редкость стабильным. Все те же 14 тысяч.

Это при том, что общее количество убийств и покушений на убийство в 2018 году, по статистике МВД, составило около 9 тысяч. Прямо «очевидное — невероятное» какое-то.

«У нас нет информации, отражающей реальное положение дел (в этой сфере), мы мечемся от родной цифры к другой. Общественные организации дают какую-то статистику, а у правоохранительных органов ее вообще нет», — признала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко.

После этих слов на Западе поняли, что по теме домашнего насилия в России можно вообще нести любой бред и настаивать на том, что это правда.

Почти тут же радио «Свобода» с удовольствием привело на своем русскоязычном сайте информацию из доклада Управления ООН по наркотикам и преступности, что «87 тысяч женщин в 2017 году стали жертвами убийств, совершенных их партнерами или родственниками». На Европу из этого количества пришлось 3 тысячи. Понятно, что из такой цифры хорошего скандала не раздуешь, поэтому «Свобода» от себя к докладу добавила, что, «по данным Росстата, в 2016 году от домашнего насилия в России пострадали 16 миллионов женщин». С такими данными уже не стыдно было раскручивать тему «семейного варварства в России».

Показатели, оказывается, взяты были совсем не с потолка, а получены в ходе интересных подсчетов, проведенных правозащитницей Аленой Поповой. Расклад такой: в России сегодня примерно 77,1 миллиона женщин. В возрасте от 16 и старше — 65,8 млн. 18% из них подвергаются вербальному насилию, 6% — физическому, 1% — сексуальному, утверждает Попова, «используя расчеты, сделанные на основе отчета «Репродуктивное здоровье населения России — 2011». Сколько представительниц прекрасного пола пострадало от косых взглядов мужей и женихов — неизвестно. Это, безусловно, недоработка общественниц.

Официальная статистика при этом утверждает, что в 2018 году от насильственных преступлений в семье пострадало (не умерло, а именно пострадало) 12 516 женщин. А если вспомнить, что на всю Европу (а в одном только ЕС проживает 510 млн человек) приходится всего три тысячи женщин, погибших в быту, то что же на долю России остается-то? И как это корреспондируется с заявлением Le Monde Diplomatic, приведенным выше?

Да, в общем-то, никак. Зато здорово укладывается в формулу «чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят.

Сторонники гипотезы «в России все плохо, женщину вообще за человека не считают», обычно козыряют фразой «большинство пострадавших от насилия в семье в полицию не обращаются». По данным международной организации Human Right Watch, таких набирается 60−70%. В московском кризисном центре «Анна» считают, что это маловато будет, и говорят о 70−90%. Звучит бронебойно и не должно оставлять места сомнениям: в России все жутко, глухо и беспросветно. Убедить может кого угодно. Кроме тех, кто хоть немного знаком с положением дел за бугром. А там, в Европе, по данным упоминавшейся выше El Confidencial, процент женщин, не жалующихся на своих мужчин в правоохранительные органы, примерно такой же — 74,5%.

Читайте так же:  Ювенальная юстиция в норвегии правда или вымысел

Как видите, российская картина, если разобрать ее по деталям, оказывается нисколько не хуже европейской. Но наша выглядит в СМИ страшнее и объемнее благодаря искусству манипулирования статистикой и умению авторов публикаций подменять понятия. Задачу опорочить положение дел в российском обществе никто не отменял. Нужную информацию выпятить, ненужную опустить — не сегодня придумано. Как в свое время отмечал известный российский экономист Г. В. Плеханов, «напоминает одного цензора, который говорил: „Дайте мне „Отче наш“ и позвольте мне вырвать оттуда одну фразу — и я докажу вам, что его автора следовало бы повесить“». Не думаю, что в наше время умельцы «правильно» препарировать статистический материал перевелись.

«Это не про секс». Кто и почему насилует женщин, детей и мужчин

Ника Воюцкая СПИД.ЦЕНТР

По данным Всемирной организации здравоохранения, каждая третья женщина в мире в течение жизни переживает сексуальное насилие, а до 38 % убийств женщин совершается их интимными партнерами. К Международному дню борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин корреспондентка СПИД.ЦЕНТРа выяснила, кто совершает сексуальное насилие, почему они это делают и как снизить количество изнасилований.

У насильника нет лица. Черты сексуального насильника не складываются в единый портрет: у него нет однозначных социальных и демографических характеристик. Внешне невозможно понять, склонен ли человек к насилию и происходит ли оно между людьми.

«Насильники бывают и бедные, и богатые, и какие угодно. Насилие не связано ни с бедностью, ни с достатком, ни с размером квартиры, ни с социальным статусом и успешностью», — объясняет Екатерина Никифорова, психолог в организации «ИНГО. Кризисный центр для женщин».

Не существует и конкретных «триггеров», побуждающих людей совершить изнасилование. «Когда мы говорим, что есть некие триггеры, мы переводим стрелки на жертву и говорим ей: «Не триггери!», — объясняет клинический психолог Светлана Бронникова. — Если бы такие триггеры существовали, мы бы их выявили и быстро уничтожили насилие во всем мире. Но их нет ни в поведении, ни в манере одеваться, ни во внутренних проявлениях. Насилие — внутри его автора». Следовательно, не бывает действий, которые могут «спровоцировать» насильника.

Попытка описать человека, совершающего сексуальное насилие, и понять, почему он это делает, сталкивается с объективными проблемами: большинство пострадавших не заявляют о насилии в правоохранительные органы. Но если заявления и подают, то до суда и обвинительного приговора доходят редко. Поэтому исследователям доступна ограниченная выборка: осужденных преступников не так много. Более того, в России нет систематических исследований распространенности сексуального насилия и особенностей тех, кто его совершает. Однако попытки изучить их с разных точек зрения — биологической, поведенческой, когнитивной, социальной, феминистской — предпринимают ученые других стран, с разным успехом.

Признаки женского насилия над мужчиной

  • Систематическое употребление уничижительных фраз и эпитетов, например: «толку от тебя как от козла молока», «папаша из тебя никудышный», «руки у тебя растут не из того места»
  • Сравнение с другими мужчинами: «у Таньки такой мужик золотой», «Даше её муж вон шубу купил уже третью за год», «нормальный мужик давно бы без разговоров этот кран починил»,
  • Скрытые и явные угрозы: «да кому ты кроме меня нужен», «без меня сопьешься просто», «после развода по миру пойдешь»,
  • Публичное и приватное унижение – высмеивание, перебивание на середине фразы, оскорбления,
  • Обесценивание: «ну на это много ума не надо»,
  • Игнорирование – отказ в общении, пропускание мимо ушей того, что не хочется слышать,
  • Манипулирование сексом,
  • Настраивание детей против отца,
  • Шантаж,
  • Неуважение личного пространства: чтение почты, проверка телефонных звонков сообщений, чтение личной переписки,
  • Систематическое невыполнение обещаний,
  • Ложь,
  • Эмоциональные качели – вспыльчивость в поведении, истерики, вспышки гнева, частое повышение голоса вперемешку с периодами нежности и воркования.
  • Патологическая ревность,
  • Манипулирование чувством вины,
  • Двойные стандарты: что нельзя вам, можно ей,
  • Измены.

Если временные конфликты и разовые размолвки случаются в каждой паре, то в случае с настоящей манипуляторшей семейная жизнь превращается в ад, невидимый для окружающих и скрытый даже от собственного сознания. Эмоциональные качели создают настоящую зависимость от этих отношений и некую безысходность: и с ней тяжко, и без нее невозможно.

Что делать, если ваша жена – абьюзер?

  • Важно понимать, что психологическое насилие реально и наносит реальный вред вашей психике.
  • Важно понимать, что лучше не будет. Характер взрослого человека не изменить, и если человек склонен к манипулированию и откровенно этим пользуется, ваши многочисленные уступки не принесут пользы и только продолжат копать яму унижения.
  • Важно понимать, что семейный комфорт и душевное тепло не менее важны в жизни, чем карьера и другие достижения.
  • Важно понимать, что жена-абьюзер по совместительству является и матерью-тираном. Ваших детей.
  • Важно понимать, что где-то в глубинах вашей психики скорее всего были предпосылки к таким отношениям. Возможно, ваша мать обращалась с вами похожим образом, могла публично постыдить или била за малейшую оплошность, и бессознательно вы ищете похожих отношений, чтобы почувствовать ту первичную любовь к женщине.
  • Важно понимать, что женскоенасилие, как и любое другое насилие – это НЕ норма. Унижения, постоянные оскорбления, драки, упреки, частые скандалы – это нездоровые явления, даже если за ними следуют бурные торжественные примирения и фантастический секс. Минуты счастья не компенсируют часы страдания. Ничто, даже самые прекрасные признания в любви, не оправдывает насилие.

Простое понимание таких простых вещей дает вам возможность посмотреть на ситуацию по-другому. Примете ли вы решение прекратить такие отношения или остаться в них, в обоих случаях необходимо обратить внимание на себя и пересмотреть отношение к жизни, к семье, к женщинам. Перестать быть ломовой лошадью для всех окружающих и начать выстраивать более теплые, равноценные отношения, наполненные взаимоуважением.

Видео (кликните для воспроизведения).

Семейного счастья, Ваша Митрават

Для записи на консультацию оставьте имя и адрес электронной почты в форме в правом нижнем углу, и нажмите кнопку «Записаться».

Домашнее насилие со стороны женщин статистика
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here