Отказ родителя от лечения ребенка

Предлагаем ознакомиться со статьей: "Отказ родителя от лечения ребенка". Здесь подобран материал из авторитетных источников. В случае возникновения вопросов вы можете их задать дежурному специалисту.

Можно ли заставить родителей лечить больных детей?

Что важнее: право ребенка на жизнь или право родителей на выбор метода лечения своих детей? Является ли отказ лечить ребенка умышленным преступлением против его жизни и здоровья? Как поступать врачам, если родители не хотят помочь малышу, оказавшемуся на грани жизни и смерти? Какие меры воздействия к ним можно применить? Ответы на эти вопросы искали в приемной Уполномоченного по правам ребенка представители Комитетов по здравоохранению и социальной политике, Прокуратуры, врачи и сотрудники органов опеки. Поводом для рабочей встречи стало обращение к Уполномоченному сотрудников Центра СПИД.

Имя и фамилия ребенка, о котором шла речь на совещании, не оглашалась: эта информация осталась под покровом тайны усыновления и медицинской тайны, которую обязаны соблюдать врачи. Было озвучено лишь, что это – девочка. Назовем её Кристиной Соловьевой.*

Кристина родилась с диагнозом «ВИЧ». Мать от неё отказалась, и малышка попала в дом ребенка. Когда Соловьевы забирали Кристину в свою семью, их известили, что девочка нуждается в особом внимании и должна оставаться всю жизнь под наблюдением врача. Заболевание малышки супругов не пугало: они воспитывали несколько приемных детей с разными диагнозами. За семьей Соловьевых сотрудники органа опеки наблюдали много лет, и никаких претензий к ним никогда не возникало. Проблема «всплыла» только недавно, когда в опеку обратились сотрудники Центра СПИД.

Соловьевы окружали своих детей любовью и вниманием, заботились об их здоровье. Правда, лечить традиционными методами своих детей они отказывались, считая, что от современных лекарств больше вреда, чем пользы. Исключения не делали даже для Кристины. Но ведь ВИЧ – это не простуда, которая, с лекарствами или без, сама проходит через несколько дней. Если не назначить своевременно адекватное лечение, человек может погибнуть от СПИДа – запущенной стадии ВИЧ. Единственный эффективный и признанный во всем мире метод лечения этого заболевания – высокоактивная антиретровирусная терапия, которую нужно проводить в течение всей жизни пациента.

Когда Кристина «уходила» в семью, лечение ей не требовалось: показатели иммунного статуса и вирусной нагрузки были в норме. Два года назад результаты анализов стали ухудшаться, и врачи Центра СПИД заговорили о необходимости назначения курса антиретровирусной терапии. Соловьевы отказывались от лечения, боясь последствия и осложнений. «Кристина прекрасно выглядит и ничем не болеет», — объясняли они специалистам свою позицию.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Весной этого года ситуация стала критической, и врачи забили тревогу: «При этом заболевании дети могут долгое время хорошо выглядеть, но потом «сгореть» за несколько дней. Нужно приступить к лечению немедленно, иначе мы потеряем ребенка», — предупредили они родителей Кристины. При этом врачи Центра не настаивали, чтобы Кристина проходила лечение именно у них: родители имеют законное право выбирать место и метод лечения своего ребенка.

После этого Соловьевы напрочь отказывались идти на контакт с врачами Центра. Они нашли клинику в Германии, где лечат ВИЧ нетоксичными методами, и повезли Кристину туда. О том, что девочка прошла альтернативное лечение, специалисты Центра СПИД узнали после запроса в орган опеки. Изучив представленную Соловьевыми выписку из медкарты, врачи пришли к выводу, что все лечение Кристины у германского доктора сводилось к приему БАДов, а контрольные анализы так и не были проведены. Это означало, что жизнь девочки по-прежнему находилась в опасности.

«Мы сделали уже все, что могли: работали с родителями, просили о помощи орган опеки и прокуратуру. Наше обращение к Уполномоченному – это просто сигнал SOS, — рассказала завотделом медицинской и социальной психологии Центра «СПИД» Ольга Кольцова. – С марта мы не имели возможности обследовать девочку. Состояние её здоровья в настоящее время не известно, мы даже не уверены, что она жива, поскольку весной показатели крови были очень плохими. Понимая, что ребенок гибнет, не можем пустить ситуацию на самотек, но как спасти его мы не знаем».

«В данной ситуации Центр СПИД имеет полное право подавать на родителей в суд», — высказала своё мнение начальник отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних городской Прокуратуры Ольга Качанова.

С ней согласилась начальник отдела по организации медицинской помощи матерям и детям Комитета по здравоохранению Светлана Рычкова: «Когда родители пишут отказ от переливания крови умирающему ребенку, врачи обращаются в суд и в срочном порядке получают разрешение на эту медицинскую процедуру без согласия родителей. Здесь нужно действовать также: подавать в суд, доказывать, что жизнь девочки находится в опасности, ограничивать в правах родителей и принудительно госпитализировать. Нужно принимать решение. Время уговоров закончилось, пора действовать!».

Ситуации, когда родители сознательно лишают своих детей медицинской помощи, происходят регулярно. Кроме того, дети старше 15 лет, имеют право сами решать вопросы своего здоровья, и, бывает, тоже отказываются от лечения. Обычно в подобных случаях специалисты Центра СПИД проводят консультации, убеждают и уговаривают пациентов, подключают врачей районных поликлиник, органы опеки, социальную защиту. Но положительный результат есть не всегда.

В Петербурге ежегодно 6-7 женщин отказываются проходить химиопрофилактику в период беременности и родов. В результате рождаются ВИЧ-инфицированные дети. В настоящее время по одному из таких дел Центр СПИД готовит заявление в суд о признании матери, отказавшейся от профилактики, виновной в умышленном причинении вреда здоровью ребенка.

«Возможно, надо внести изменения в законодательство и обязать родителей, чьи дети страдают социально значимыми заболеваниями, регулярно проводить обследования ребенка?» — высказала предложение Светлана Агапитова. Оно вызвало поддержку экспертов. Но между тем все признали, что изменения в законы – путь тернистый и долгий, а Кристина столько ждать не может. Если Соловьевы не хотят обследовать и лечить дочку, то сделать это можно только по решению суда. Юристы Центра будут готовиться к процессу. Теперь маме и папе Кристины грозит обвинение в недобросовестном выполнении своих обязанностей, оставлении ребенка в опасности, ограничение родительских прав, и, возможно, даже разусыновление.

«Конечно, не хотелось бы доводить до крайности, — отметила Уполномоченный по правам ребенка. — Возможно, родителей все же удастся убедить». Специалист органа опеки, у которой сохранились хорошие отношения с семьей, обещала еще раз поговорить с родителями Кристины и объяснить им всю серьезность ситуации.

Читайте так же:  Права матери одиночки на жилье

В ходе обсуждения специалисты выработали алгоритм действий, если ситуация, как в случае с семьей Соловьевых, будет повторяться Теперь врачи Центра СПИД в случае отказа родителей от лечения будут безотлагательно сообщать об этом в районные поликлиники и органы опеки. Если субъектам профилактики не удастся найти общий язык с родителями, то, не тратя драгоценное время, Центр будет готовить исковые заявления о принудительном обследовании.

После рабочего совещания специалист органа опеки поговорила с родителями Кристины. Те заверили, что дочка жива-здорова и прекрасно себя чувствует. Отец девочки обещал предоставить все необходимые справки, чтобы убедить в этом врачей.

Но специалисты Центра СПИД не спешат отказываться от своих планов выходить в суд. Во-первых, обещать – не значит выполнить. А, во-вторых, даже если произошло чудо, и анализы Кристины сейчас соответствуют норме, ей требуется постоянное наблюдение врачей. Соловьевы могут в любой момент снова исчезнуть, и что тогда? Юристы Центра постараются через суд обязать родителей Кристины регулярно предоставлять результаты обследований ребенка, а Уполномоченный имеет намерения помочь им в этом, потому что нет ничего дороже жизни и здоровья ребенка.

http://www.spbdeti.org/id5166/printversion

Можно ли заставить родителей лечить больных детей?

Что важнее: право ребенка на жизнь или право родителей на выбор метода лечения своих детей? Является ли отказ лечить ребенка умышленным преступлением против его жизни и здоровья? Как поступать врачам, если родители не хотят помочь малышу, оказавшемуся на грани жизни и смерти? Какие меры воздействия к ним можно применить? Ответы на эти вопросы искали в приемной Уполномоченного по правам ребенка представители Комитетов по здравоохранению и социальной политике, Прокуратуры, врачи и сотрудники органов опеки. Поводом для рабочей встречи стало обращение к Уполномоченному сотрудников Центра СПИД.

Имя и фамилия ребенка, о котором шла речь на совещании, не оглашалась: эта информация осталась под покровом тайны усыновления и медицинской тайны, которую обязаны соблюдать врачи. Было озвучено лишь, что это – девочка. Назовем её Кристиной Соловьевой.*

Кристина родилась с диагнозом «ВИЧ». Мать от неё отказалась, и малышка попала в дом ребенка. Когда Соловьевы забирали Кристину в свою семью, их известили, что девочка нуждается в особом внимании и должна оставаться всю жизнь под наблюдением врача. Заболевание малышки супругов не пугало: они воспитывали несколько приемных детей с разными диагнозами. За семьей Соловьевых сотрудники органа опеки наблюдали много лет, и никаких претензий к ним никогда не возникало. Проблема «всплыла» только недавно, когда в опеку обратились сотрудники Центра СПИД.

Соловьевы окружали своих детей любовью и вниманием, заботились об их здоровье. Правда, лечить традиционными методами своих детей они отказывались, считая, что от современных лекарств больше вреда, чем пользы. Исключения не делали даже для Кристины. Но ведь ВИЧ – это не простуда, которая, с лекарствами или без, сама проходит через несколько дней. Если не назначить своевременно адекватное лечение, человек может погибнуть от СПИДа – запущенной стадии ВИЧ. Единственный эффективный и признанный во всем мире метод лечения этого заболевания – высокоактивная антиретровирусная терапия, которую нужно проводить в течение всей жизни пациента.

Когда Кристина «уходила» в семью, лечение ей не требовалось: показатели иммунного статуса и вирусной нагрузки были в норме. Два года назад результаты анализов стали ухудшаться, и врачи Центра СПИД заговорили о необходимости назначения курса антиретровирусной терапии. Соловьевы отказывались от лечения, боясь последствия и осложнений. «Кристина прекрасно выглядит и ничем не болеет», — объясняли они специалистам свою позицию.

Весной этого года ситуация стала критической, и врачи забили тревогу: «При этом заболевании дети могут долгое время хорошо выглядеть, но потом «сгореть» за несколько дней. Нужно приступить к лечению немедленно, иначе мы потеряем ребенка», — предупредили они родителей Кристины. При этом врачи Центра не настаивали, чтобы Кристина проходила лечение именно у них: родители имеют законное право выбирать место и метод лечения своего ребенка.

После этого Соловьевы напрочь отказывались идти на контакт с врачами Центра. Они нашли клинику в Германии, где лечат ВИЧ нетоксичными методами, и повезли Кристину туда. О том, что девочка прошла альтернативное лечение, специалисты Центра СПИД узнали после запроса в орган опеки. Изучив представленную Соловьевыми выписку из медкарты, врачи пришли к выводу, что все лечение Кристины у германского доктора сводилось к приему БАДов, а контрольные анализы так и не были проведены. Это означало, что жизнь девочки по-прежнему находилась в опасности.

«Мы сделали уже все, что могли: работали с родителями, просили о помощи орган опеки и прокуратуру. Наше обращение к Уполномоченному – это просто сигнал SOS, — рассказала завотделом медицинской и социальной психологии Центра «СПИД» Ольга Кольцова. – С марта мы не имели возможности обследовать девочку. Состояние её здоровья в настоящее время не известно, мы даже не уверены, что она жива, поскольку весной показатели крови были очень плохими. Понимая, что ребенок гибнет, не можем пустить ситуацию на самотек, но как спасти его мы не знаем».

[3]

«В данной ситуации Центр СПИД имеет полное право подавать на родителей в суд», — высказала своё мнение начальник отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних городской Прокуратуры Ольга Качанова.

С ней согласилась начальник отдела по организации медицинской помощи матерям и детям Комитета по здравоохранению Светлана Рычкова: «Когда родители пишут отказ от переливания крови умирающему ребенку, врачи обращаются в суд и в срочном порядке получают разрешение на эту медицинскую процедуру без согласия родителей. Здесь нужно действовать также: подавать в суд, доказывать, что жизнь девочки находится в опасности, ограничивать в правах родителей и принудительно госпитализировать. Нужно принимать решение. Время уговоров закончилось, пора действовать!».

Ситуации, когда родители сознательно лишают своих детей медицинской помощи, происходят регулярно. Кроме того, дети старше 15 лет, имеют право сами решать вопросы своего здоровья, и, бывает, тоже отказываются от лечения. Обычно в подобных случаях специалисты Центра СПИД проводят консультации, убеждают и уговаривают пациентов, подключают врачей районных поликлиник, органы опеки, социальную защиту. Но положительный результат есть не всегда.

В Петербурге ежегодно 6-7 женщин отказываются проходить химиопрофилактику в период беременности и родов. В результате рождаются ВИЧ-инфицированные дети. В настоящее время по одному из таких дел Центр СПИД готовит заявление в суд о признании матери, отказавшейся от профилактики, виновной в умышленном причинении вреда здоровью ребенка.

Читайте так же:  Как установить опеку над ребенком

«Возможно, надо внести изменения в законодательство и обязать родителей, чьи дети страдают социально значимыми заболеваниями, регулярно проводить обследования ребенка?» — высказала предложение Светлана Агапитова. Оно вызвало поддержку экспертов. Но между тем все признали, что изменения в законы – путь тернистый и долгий, а Кристина столько ждать не может. Если Соловьевы не хотят обследовать и лечить дочку, то сделать это можно только по решению суда. Юристы Центра будут готовиться к процессу. Теперь маме и папе Кристины грозит обвинение в недобросовестном выполнении своих обязанностей, оставлении ребенка в опасности, ограничение родительских прав, и, возможно, даже разусыновление.

«Конечно, не хотелось бы доводить до крайности, — отметила Уполномоченный по правам ребенка. — Возможно, родителей все же удастся убедить». Специалист органа опеки, у которой сохранились хорошие отношения с семьей, обещала еще раз поговорить с родителями Кристины и объяснить им всю серьезность ситуации.

В ходе обсуждения специалисты выработали алгоритм действий, если ситуация, как в случае с семьей Соловьевых, будет повторяться Теперь врачи Центра СПИД в случае отказа родителей от лечения будут безотлагательно сообщать об этом в районные поликлиники и органы опеки. Если субъектам профилактики не удастся найти общий язык с родителями, то, не тратя драгоценное время, Центр будет готовить исковые заявления о принудительном обследовании.

После рабочего совещания специалист органа опеки поговорила с родителями Кристины. Те заверили, что дочка жива-здорова и прекрасно себя чувствует. Отец девочки обещал предоставить все необходимые справки, чтобы убедить в этом врачей.

Но специалисты Центра СПИД не спешат отказываться от своих планов выходить в суд. Во-первых, обещать – не значит выполнить. А, во-вторых, даже если произошло чудо, и анализы Кристины сейчас соответствуют норме, ей требуется постоянное наблюдение врачей. Соловьевы могут в любой момент снова исчезнуть, и что тогда? Юристы Центра постараются через суд обязать родителей Кристины регулярно предоставлять результаты обследований ребенка, а Уполномоченный имеет намерения помочь им в этом, потому что нет ничего дороже жизни и здоровья ребенка.

http://www.spbdeti.org/id5166

Ювенальная медицина: принят новый закон. Больных детей будут лечить насильно


Пока все продолжают обсуждать закон, вводящий уголовное наказание за шлепки и подзатыльники, без всякого шума принят новый федеральный закон — о сокращении срока судебного разбирательства в случаях, когда родители отказываются от лечения ребенка.

Это поправки в Кодекс Административного судопроизводства №223 «О внесении изменений в Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации» были приняты 28 июня и уже подписаны президентом России.

В нем говорится о том, что поправки «направлены на защиту несовершеннолетних и лиц, признанных в установленном порядке недееспособными, в случае отказа их законных представителей от медицинского вмешательства, необходимого для спасения жизни».

Теперь медики, незамедлительно известив органы опеки, могут направлять в суд свои иски в случае, когда видят опасность жизни и здоровью ребенка, а родители при этом бездействуют.

Вызывает опасения не сам закон, который по сути имеет право на существование. Вызывает обоснованные опасения то, как его будут применять недалекие и субъективные врачи и сотрудники опеки. Почему обоснованные? Потому что уже сегодня есть много сигналов о том, как еще до принятия закона порой ведут себя врачи и другие представители «детозащиты».

Маргарита, мать 4-летнего Демьяна, Санкт-Петербург, рассказывает:

«У сына случился приступ хронического заболевания. Я знаю, как его снимать, потому что это не первый раз. Все препараты у меня на готове. Но на всякий случай, для подстраховки, я вызвала «Скорую». Когда «Скорая» приехала, приступ уже прошел, и уставший сын уже заснул. Врач пришла, я все рассказала и попросила его не будить, чтобы он отдохнул. Врач стала настаивать, чтобы его разбудить и увезти в больницу. Я не соглашалась. Тогда она сказала:»Я вызываю полицию и органы опеки, ребенка отбираем». Мне стоило большого труда убедить ее это не делать. Как быть дальше, не знаю. Неужели теперь нельзя вызывать «Скорую»?

Какие случаи могут подпадать под действие нового закона? Что именно врачи, прошедшие особое инструктирование, будут считать «угрозой жизни»?

Например, у ребенка высокая температура, а родители ему не вызвали врача, потому что знают, что он вчера промочил ночи, простудился, и знают, как это лечить?

Недовес ребенка или перевес? Может, нарушают его права и не докармливают или перекармливают?

Или родители сами лечат ребенка, потому что знают, что ему помогает, а что нет и не посещают с ним врача при наличии у ребенка некого заболевания?

Или родители, понимая состояние ребенка, отказываются от госпитализации ребенка, когда врач предлагает поехать в больницу?

Или родители лечат по-своему, отказываясь от схемы лечения, предложенной врачом, потому что хотят оградить ребенка от сильных побочных последствий?

Или родители лечат ребенка гомеопатией либо по старинке в рамках медицины, не соответствующей проплаченным стандартам фармкомпаниями схемам Минздрава, но опробованной веками?

Сколько уже сейчас известно случаев, которые даже трудно назвать перегибами, когда отказ родителей от прививок, часто обоснованный, рассматривается как угроза жизни ребенка, хотя все знают, что профилактические прививки — добровольное дело родителей.

[1]

Вот только три примера того, как представители как опеки, так и медицины, не имея даже малейшего желания общаться с родителями по-доброму, по-человечески, конструктивно, предпочитают гестаповские методы:

Младенца из-за прививок изъяли с применением электрошокера

Детей отобрали за чесотку

Эти три случая, а их множество, демонстрируют широту трактовки, что врачи могут считать «опасностью для жизни».

Безусловно, не стоит впадать в катакомбное мышление и надо признать, что бывают случаи, когда мнение врача принципиально важно, и родители действительно могут не распознать серьезное заболевание, ведь важно не упустить критическое состояние ребенка. Я лично знаю случай, как мать-натуропатка лечила своего месячного малыша «травками» до тех пор, пока он не умер. К врачу она не обращалась, а у ребенка оказалась пневмония в тяжелой форме.

Но таких случаев крайне мало, это микропроценты, не влияющие в целом на ситуацию. Детей в авариях и на дорогах гибнет несравнимо больше, однако никто не запрещает езду

Но закон по-прежнему не предлагает критериев, что можно считать опасностью для жизни.

«Если сейчас мать, считающая, что разбирается в медицине лучше врачей, может два месяца лечить пневмонию с дыхательной недостаточностью у своего ребенка заячьим пометом, то теперь у нее в течении суток дитя изымут и спасут», — так объясняет суть закона на сайте «Милосердие» иеромонах Феодорит (Сеньчуков), врач-реаниматолог.

Читайте так же:  Раздел имущества вопросы

И вот самое главное. По новому закону иски врачей в таких случаях суд будет рассматривать в ускоренном порядке — в срок от 1 до 5 дней: ребенок будет признан нуждающимся в защите государства, родителей экстренно ограничат в правах, накажут по 5.35 КоАП и далее по списку.

Ведь каждому понятно, что за 1-5 дней никто из родителей не успеет собрать доказательства даже в тех случаях, когда лечение и наблюдение ребенка проводилось родителями надлежащим образом. А презумпция невиновности родителей автоматически данным законом отменяется. Ну естественно — в целях защиты прав ребенка.

Можно ожидать, что после принятия закона последуют внутриведомственные инструкции для медперсонала, персонала школ и детсадов. Однако очевидно, что по-прежнему продолжится игра «втёмную»: родители так и не узнают, в каких случаях их ребенка неожиданно могут признать «нуждающим в помощи государства» из-за состояния здоровья их ребенка, а когда нет, все — на усмотрение врача, учителя, опеки, суда.

Становится еще актуальнее вопрос Насти Терновской, мамы, у которой по подозрению угрозы жизни и здоровью изъяли 5-летнего сына: «Скажите, где написано, прямо по пунктам, что я должна делать, чтобы считаться хорошей матерью? Покажите! Есть такой список? Почему мне вдруг говорят, что я — плохая мать, что я что-то не выполняю, и я теперь должна доказывать обратное?»

В связи с принятием данного закона также хочется напомнить, о том, что не был случаен последний Съезд уполномоченных по правам детей РФ. Он был посвящен именно защите прав несовершеннолетних пациентов.

Видео (кликните для воспроизведения).

Одним из докладов на Съезде был доклад Лазуренко Светланы Борисовны, заведующей лабораторией специальной психологии и коррекционного обучения ФАГУ «Научный центр здоровья детей» Минздрава РФ.

http://ivan4.ru/news/semeynye_tsennosti/bolnykh_detey_budut_lechit_nasilno/

права родителей больного ребенка. Право на отказ от медицинского вмешательства

Основной Закон, на который мы будем ссылаться в процессе обсуждения называется Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 ( в тексте комментариев мы будем называть этот закон ОЗОЗ, ссылаясь на статью). В случаях, когда в рассуждениях будут использованы другие документы, их названия будут указаны отдельно.
Закон признает пациента ребенком до достижения им 15-летия т.е. все права, которые мы будем разбирать ниже действительны до той поры, пока Ваш ребенок младше не старше 14 лет 11 месяцев и 30 дней. С момента 15-летия ребенок сам приобретает права, гарантированные законом и сам их реализует (надеемся, что при помощи родителей – но САМ). Этот возраст указан в ст. 24 ОЗОЗ.
Закон предусматривает только одно исключение из этого правила – на 1 год «отодвинут» срок вступления в медицинские права для детей больных наркоманией. Во всех остальных случаях 15 лет – это возраст зрелости.

Закономерное следствие предыдущего права. Там где есть необходимость требовать согласия пациента, там есть и вероятность того, что он этого согласия не даст. Описываемое право декларировано ст. 33 ОЗОЗ Читаем:

Гражданин или его законный представитель имеет право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, за исключением случаев, предусмотренных статьей 34 настоящих Основ.
При отказе от медицинского вмешательства гражданину или его законному представителю в доступной для него форме должны быть разъяснены возможные последствия. Отказ от медицинского вмешательства с указанием возможных последствий оформляется записью в медицинской документации и подписывается гражданином либо его законным представителем, а также медицинским работником.

Однако помните: в последнем абзаце ст. 33 ОЗОЗ сказано

При отказе родителей или иных законных представителей лица, не достигшего возраста, установленного частью второй статьи 24 настоящих Основ, либо законных представителей лица, признанного в установленном законом порядке недееспособным, от медицинской помощи, необходимой для спасения жизни указанных лиц, больничное учреждение имеет право обратиться в суд для защиты интересов этих лиц.

При всей нашей иронии к современным российским судам, такое право ЛПУ дано и мне представляется, что в большинстве случаев суд встанет на сторону медицинского сообщества.

http://www.baby.ru/blogs/post/36228884-23641472/

Статьи по предмету Семейное право

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Семейное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

  • Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

http://justicemaker.ru/view-article.php?id=18&art=1889

Если родители отказались от лечения ребенка

18 Мая 17 в 00:00

Моему сыну 4 годика. Недавно он заболел, поднялась высокая температура и долго не снижалась. Я вызвала скорую, врачи посоветовали положить ребенка в больницу. Я засомневалась. Тогда доктор заявила, что сына могут забрать у меня в больницу и без моего согласия, по решению суда, но тогда я могу получить в дальнейшем крупные неприятности вплоть до лишения родительских прав.

Неужели она говорила правду? Что же, теперь вот так могут ко мне приехать и забрать ребенка? Если это так и об этом узнают многие матери, они, как и я, просто будут бояться вызывать врачей.

Врач права, но лишь частично. Право на вмешательство государства в случаях, когда жизни ребенка угрожает опасность, существовало в РФ и ранее. Однако процедура судебного вмешательства была длительной и занимала до двух месяцев, что в свою очередь могло стать опасным для ребенка не менее чем промедление со стороны родителей.

В прошлом году в законодательстве произошли изменения. Теперь сроки резко сократились. Максимальный срок для принятия решения – 5 дней, однако в случае необходимости экстренного медицинского вмешательства решение может быть принято в день обращения. То есть фактически за несколько часов.

Подробности изменений можно посмотреть http://www.garant.ru/ , это закон N 223-ФЗ от 28 июня 2016 года.

Изменения были внесены в Кодекс административного судопроизводства РФ в части, регламентирующей защиту прав пациентов, законные представители которых отказались от медицинского вмешательства в опасных для жизни состояниях. Как видно из формулировки, это касается не только детей, но и вообще всех граждан, согласие на лечение за которых по тем или иным причинам дают их представители.

Административным истцом в таком процессе выступает медицинское учреждение. Суд имеет право рассмотреть дело в отсутствие ответчика, если тот был уведомлен о заседании суда надлежащим образом. В заседании обязательно должны участвовать прокурор и представитель органа опеки и попечительства. Решение суда выдается в полном объеме в день его принятия. При этом суд может обратить решение к немедленному исполнению.

Читайте так же:  Усыновление ребенка пенсионерами

При подаче иска должны быть соблюдены два главных условия:

  • должны быть представлены медицинские документы, подтверждающие опасность для жизни ребенка и необходимость срочного медицинского вмешательства;
  • должны быть представлены доказательства, подтверждающие отказ законных представителей ребенка от медицинского вмешательства, связанного с состоянием, угрожающим жизни ребенка.

Разумеется, заочно судить трудно, но, судя по всему, простое повышение температуры, как в вашем случае, вряд ли может быть признано угрожающим жизни ребенка. Заметьте, речь не идет об угрозе здоровью. Такие ситуации тоже рассматриваются судами и органами опеки, но в основном в обычном порядке. Речь идет только об экстренных ситуациях, в которых ребенок действительно может умереть, если не принять срочные меры.

К сожалению, отказы от медицинского вмешательства при угрозе жизни ребенка все еще случаются. Иначе не нужно было бы принимать столь «драконовские» меры. Чаще всего это связано с религиозными воззрениями родителей – например, сторонников секты свидетелей Иеговы. В последние годы те же идеи проповедуют некоторые ветви неоязычества. Все они считают, что кровь человека – нечто сакральное, способное потерять свою божественную сущность при смешивании с кровью другого человека. Они способны дать ребенку после ДТП истечь кровью, но не позволят осуществить переливание.

Бывают аналогичные ситуации при лечении раковых больных, детей с лейкемией, нуждающихся в пересадке костного мозга, и так далее. Естественно, что в столь вопиющих случаях отказ от лечения или операции для ребенка – все равно что приговор. Ни один взрослый не вправе вынести такой приговор ни одному ребенку – и государство говорит в подобных случаях свое веское слово.

Отметим еще один момент. Органы опеки и попечительства, а также прокуратура вправе при выявлении подобных случаев ставить вопрос о привлечении родителей как минимум к административной ответственности по статье 5.35. КоАП РФ «Неисполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних». Посмотреть ее можно http://base.garant.ru/ .

Штрафы по этой статье смешные – от 100 до 3 000 рублей, при повторном нарушении – от 4 000 до 5 000 рублей или административный арест на 5 суток. Однако подобного рода наказание может впоследствии стать одним из оснований для ограничения или лишения родительских прав.

Помощь Беременным женщинам и мамам

Бесплатная горячая линия в сложной жизненной ситуации

http://www.proaist.ru/articles/esli-roditeli-otkazalis-ot-lecheniya-rebenka/

«Отдала ребенка, и живи своей жизнью, работай, рожай других»

Давно уже для многих не новость, что в современной России семья находится под постоянной угрозой отрицательно мотивированного и разрушительного вмешательства государственных структур. Беспредел, творимый органами опеки и попечительства, якобы проявляющими заботу о детях, стал темой не только отдельных разговоров или публикаций в прессе – в защиту семьи проводятся конференции, на которых делаются попытки, как минимум, прояснить ситуацию. На одном из таких мероприятий, прошедшем недавно в Санкт-Петербурге в помещении ИТАР-ТАСС, конференции под названием «Семья — презумпция невиновности» среди прочих была поднята и довольно новая тема: оказывается, у семей, где есть так называемые «особые» дети, и в этой связи тоже есть свои особые проблемы.

Весь этот непонятный «цирк»

Одна из них – это настоятельные попытки врачей сразу после рождения ребенка с явными признаками инвалидности склонить его родителей к отказу от него. Вот один из типичных рассказов женщин, подвергшихся такому давлению. О том, что случилось с ней и с ее ребенком в больнице, куда их перевели после роддома, рассказывает Надежда Пирогова:

— Речь шла о какой форме отказа? Вам предлагали временно или навсегда отказаться от ребенка?

— Н. П.: Она предлагала на выбор. Говорила, что мы можем отдать ребенка, но приходить, чтобы за ним ухаживать.

— Когда закончилось давление на вас?

— Н. П.: Как только мы ушли из больницы. Уходя из больницы, мы написали расписку, что забираем ребенка под свою ответственность, что понимаем тяжесть его состояния, что мы не медицинские работники, что если что-то с ребенком случится, то мы понесем ответственность. Нам сказали, что нас будут проверять вплоть до прокуратуры. По их словам, мы не можем обеспечить ребенку необходимый медицинский уход, а в Доме малютки этот уход за ним будет. Но единственное, чему мне пришлось научиться – это пользоваться зондом для кормления Макара, потому что он не может глотать. И все, больше никакого специального ухода за ним не нужно. А так – он может заболеть, простудиться, как и любой ребенок. И более вероятно, что он заболел бы в Доме малютки. Сейчас Макару два года и девять месяцев.

Эта врач так относилась ко всем мамам, даже к тем, у чьих детей не такие серьезные проблемы – просто обычные недоношенные детки. Она говорила этим мамам: «У вас ребенок глубоко недоношенный». И как артистка… (изображает наигранный драматизм в голосе – И. Л.). Употребляла свое любимое выражение «глубоко недоношенный» и сразу начинала рассказывать, что якобы ждет маму в будущем.

— На вашей памяти были случаи отказов от детей?

— Н. П.: Был один случай временного отказа – именно под ее давлением.

Интересно, что лет 15 назад были нередки случаи, когда медперсонал больницы намеренно скрывал степень тяжести диагноза новорожденного, чтобы не напугать родителей и не вызвать у них желание отказаться от ребенка, пока они еще не успели к нему привыкнуть. Нынче мы можем видеть полностью противоположную позицию врачей. Рассуждения типа «родишь другого, здорового» можно было услышать и раньше, но речь идет именно о систематических попытках заставить родителей оставить больного ребенка на попечение государства. Возможно, мы имеем дело всего лишь с распространенными частными случаями, с неким ненормальным поведением отдельных врачей. Но, к сожалению, тут, как и с неправомерными действиями органов опеки и попечительства, в отношении, например, малообеспеченных семей есть опасность, что это может перерасти в тенденцию. То, что история Надежды Пироговой и ее сына – далеко не единственная подобная, подтверждает Светлана Гусева, председатель общественного объединения матерей-сиделок «Матери мира», сама являющаяся матерью особого ребенка:

— На вас тоже оказывали давление, убеждая отказаться от ребенка?

— С. Г.: Когда моему сыну был поставлен точный диагноз, мне сразу сказали: «Хотите сдать? Вперед!» Очень легко. Первая позиция врача в такой ситуации – предложить отказ от ребенка. Когда потом я пошла в роддом поднимать документы, там даже удивились: «А что, этот ребенок дома?» И часто слышу такое от медиков по поводу других детей. Якобы такие дети не могут находиться дома по состоянию здоровья. Мне кажется, врачи поступают так, будто дети-инвалиды опасны и находиться в обществе не могут.

Читайте так же:  Смена фамилии директора учредителя

— Как вы думаете, зачем врачам нужно, чтобы дети с тяжелыми диагнозами непременно попадали в государственные учреждения, а не оставались в семьях?

— Могут ли попытаться оказать такое же давление на мать позже, когда ребенок уже будет жить дома? Могут ли тут вмешаться органы опеки и попечительства и попытаться забрать ребенка в специальное учреждение?

— С. Г.: Конечно, могут. Если врач из поликлиники решит, что мать как-то не так ухаживает за ребенком или что у них не очень чисто дома, он может сообщить в органы опеки. И никто не учитывает, что у матери депрессия, нехватка денег, личные трагедии. Никто не будет об этом думать, просто заберут ребенка и все. Надо сказать еще вот о чем: не так давно были приняты странные законы. Во-первых, когда инвалиду исполняет 18 лет, его мать становится опекуном. А опекуну государство поддержку не оказывает. Во-вторых, теперь родители должны брать разрешение в органах опеки и попечительства на получение пенсии своего ребенка-инвалида. В-третьих, надо брать в тех же органах опеки разрешение на то, чтобы снять со счета ребенка сумму, потраченную родителями на приобретение технических средств. Это говорит о том, что ребенок-инвалид не твой, а государственный, а тебе разрешают о нем заботиться. Получается, ребенок как бы уже изначально принадлежит учреждению. То есть ребенок-инвалид перестает быть свободным гражданином, имеющим право на семью. Наши органы опеки и попечительства – это чисто юридическая структура, которая занимается выдачей документов. От опеки, как таковой, там ничего нет.

«Не каждый хочет иметь дома инвалида»

Организаторы конференции «Семья – презумпция невиновности» пытались позвать на встречу и некоторых врачей: приглашения для них были переданы уполномоченному по правам детей в Санкт-Петербурге Светлане Агапитовой. Однако никто из троих них в ИТАР-ТАСС не присутствовал. Справедливости ради я встретился с заведующей отделением неврологии новорожденных и недоношенных детей одной из детских городских больниц в ее рабочем кабинете и задал несколько вопросов по интересующей нас теме.

— Часто ли отказываются от хронически больных детей социально устроенные женщины?

[2]

— Иногда чаще, иногда реже – не каждый год бывает много детей с тяжелыми неврологическими проблемами. Но если такие дети появляются, их редко забирают домой. Не каждый хочет иметь дома инвалида. В том числе вполне социально устроенные женщины. Отказываются, например, от детей с синдромом Дауна. А дети с синдромом Дауна – такие же дети, как и любые другие, просто к ним нужен другой подход. У меня на отделении на сегодняшний день лежит один такой ребенок – он даже без порока сердца, и все равно от него отказались.

— Вы или ваши коллеги в каком-либо случае можете порекомендовать женщине отказаться от ребенка?

— Никогда. Мало того, я категорический противник любых отказов. Ребенок должен жить в семье. Даже если он тяжело болен, уход за ним должна осуществлять его семья.

— Часто те, кто советует женщине отказаться от ребенка, говорят ей: «Родишь другого, здорового». Как вы это прокомментируете?

— А где гарантия, что следующий ребенок будет здоровым?

— Если отказываются, то чаще временно или навсегда?

— Есть очень приличные люди, которые переживают психологические травмы и не сразу принимают ситуацию. Если люди уже приняли решение отказаться от ребенка, я предлагаю им написать отказ на шесть месяцев. Надо же дать родителям шанс что-то переосмыслить. Больной ребенок живет в Доме малютки, а родители его живут дома. Я считаю, что это неправильно, но это мое мнение, я никому его не навязываю.

— Часто ли родители забирают детей из Дома малютки после временного отказа?

— Забирают нечасто. Но я знаю очень многих людей, которые, написав временный, а затем и полный отказ от своего ребенка все равно участвовали в его жизни.

Дети-инвалиды и их родители – одни из самых слабозащищенных членов нашего общества, а значит, обращать на них пристальное внимание должны не только государственные структуры, но и само общество, то есть обычные граждане. Данный материал – не журналистское расследование, а повод поразмыслить над явно существующей проблемой. Предоставим читателю самому решать, чьи заявления здесь заслуживают большего доверия. Надо сказать, что само предложение родителям отказаться от ребенка (сколь бы навязчиво оно ни делалось) не наказуемо ни уголовно, ни административно, так что материальную заинтересованность родителей можно смело исключить.

http://pravoslavie.ru/50868.html

Что можно сделать, если мать ребенка не лечит ребенка?

У меня серьезное беспокойство вызывает здоровье внука (живем отдельно). Мать ребенка на это не как не реагирует. Хотела сама сходить в поликлинику, мне сказали, что я могу обратиться к врачу только по просьбе матери. Я обратилась к матери, что хочу провести обследование внука (у него по утрам идет кровь из носа, вечером поднимается температура 37 гр., пищеварение работает не правильно), она своего согласия не дала. Что мне делать, я беспокоюсь за здоровье внука?

Ирина, обратитесь в органы опеки и попечительства. Они обящаны отреагировать на такую ситуацию. И к врачу сходите САМИ, Никто вас не прогонит. А доктор имеет право патронажа и выхода на квартиру.

Спасибо за ответ!

Внуку Максиму 9 лет. Провела обследование с 6.11.12 по 26.11.12. Мать моего внука ни разу не поинтересовалась, на мои звонки не реагировала. 29.11.12 была беседа в опеке и попечительства с ней и мной по моему заявлению. Я объяснила что надо идти к неврологу для установки диагноза и лечения, похоже что у него серьезное заболевание. Мама сказала, что сходит к терапевту (не знаю зачем, я сказала , что обследование назначал невролог) и лечить будет сама. Сегодня уже 5.12.12, результаты у меня на руках. Мать моего внука даже их не забирает. 3.12.12 мой сын(отец Максима) сходил к неврологу. Направили к мануальному терапевту, Проводить лечение. Запись 11го числа.

Видео (кликните для воспроизведения).

http://www.9111.ru/questions/1970137/

Отказ родителя от лечения ребенка
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here