Ребенка родителей семьях опек детей насилия правам

Предлагаем ознакомиться со статьей: "Ребенка родителей семьях опек детей насилия правам". Здесь подобран материал из авторитетных источников. В случае возникновения вопросов вы можете их задать дежурному специалисту.

В России предложили ввести механизм изъятия из семьи угрожающих ребенку родителей

  • Фонд «Волонтеры в помощь детям-сиротам» предложил ввести норму об изъятии родителя из семьи, если от него исходит неустранимая угроза. Об этом сообщает РБК.

    «Нормы по изъятию родителя сейчас нет, и даже когда мы пытаемся выселить из квартиры родителя-алкоголика, лишенного прав, суды отказывают в принудительном выселении», — пояснила замглавы комитета Госдумы по делам семьи Оксана Пушкина, отметив, что ребенка также предлагается переместить с родителем, который не представляет угрозы.

    Кроме того предлагается ориентировать органы опеки на помощь семье в преодолении кризиса, а не только на изъятие ребенка из семьи, как это сейчас прописано в законодательстве.

    Если же ребенка изъяли из семьи, то авторы инициативы предлагают перемещать его не в детский дом, а к родным и близким семьи или во временную приемную семью. Отмечается, что решение о перемещении ребенка необходимо принимать в течение 12 часов.

    Члены президентского Совета по правам человека передали предложение фонда президенту России Владимиру Путину.

    Читайте также

    «В нынешнем виде закон нерабочий». Эксперты раскритиковали официальную версию закона против домашнего насилия

    В конце ноября Совет Федерации опубликовал законопроект о домашнем насилии, который предусматривает введение защитного предписания, запрещающее нарушителю совершать домашнее насилие, вступать в контакты и общаться с жертвами, в том числе через интернет, а также пытаться выяснить место пребывания жертвы. Предполагается, что предписание будет действовать 30 дней.

    Право крови: в Госдуме предлагают отдавать детей под опеку только после письменного отказа близких родственников

    Отдавать детей под опеку и попечительство чужим людям предлагают только после письменного отказа всех его близких родственников от исполнения этих прав на возмездных условиях — например, бабушек и дедушек или братьев и сестёр. Соответствующий законопроект (есть в распоряжении RT) вносит на рассмотрение депутатов член комитета Госдумы по труду, соцполитике и делам ветеранов Сергей Вострецов.

    Сейчас для оформления опеки и попечительства требуется только отказ родителей от ребёнка. Приоритет в предоставлении этого права родственникам прописан не чётко, то есть решение, отдавать ребёнка родственникам или же другим людям, остаётся на усмотрение органов опеки.

    КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


    УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

    8 800 350 84 37

    Депутат отмечает, что законопроект призван исключить случаи, когда органы опеки отдают предпочтение по оформлению опеки и попечительства над несовершеннолетними чужим людям, а не родственникам.

    «Если родственники хотят взять ребёнка на возмездную опеку, а посторонние люди безвозмездно, то нередки случаи, когда предпочтение часто отдаётся последним, а родственников обвиняют в корысти. При этом часто приёмные родители, взяв на попечение ребёнка, впоследствии оформляют возмездную опеку и получают за него деньги», — рассказывает Вострецов.

    Посторонние люди, по мнению парламентария, получая от государства выплаты на содержание опекаемых, тратят эти средства исключительно исходя из своих интересов, а дети нередко используются в качестве рабочей силы. Депутат уверен, что нет ничего плохо в том, что близкие люди будут получать денежное вознаграждение по уходу за ребёнком. Кроме того, родственники, по его словам, будут более ответственно относиться к воспитанию ребёнка.

    Депутат предлагает также разрешить опекунам или попечителям брать на воспитание не более трёх детей, за исключением случаев, когда дети являются родными братьями и сёстрами.

    «Дети — не гуси, чтобы десятками их раздавать. Сегодня это уже не единичные случаи, когда в семьях по 20—30 приёмных детей. Это уже не семья, а детский дом. За этим нужен другой, более жёсткий контроль», — говорит парламентарий.

    Также в законопроекте указано, что опекунами или попечителями могут быть люди не старше 50 лет. Это требование не распространяется на пожилых родственников опекаемого.

    «Был случай, когда пожилая женщина увезла шесть девочек в деревню. Они не ходили в школу, она дома их заставляла читать молитвы. Какое бабушка в 60 лет может дать образование? И зачем же чужим людям в преклонном возрасте брать детей? 50 лет — это крайняя планка биологического возраста родителя. Естественно, это ограничение не будет распространятся на родственников», — рассказывает Вострецов.

    Депутат добавляет, что письменных отказов от близких родственников, которые априори не могут быть опекунами, не потребуется. Речь идёт о лицах, страдающих алкогольной, наркотической зависимостью или состоящих на учёте в психдиспансере.

    Опека оформляется на детей до 14 лет, а попечительство — от 14 до 18 лет. Эти две формы применяют безвозмездно и по договору с соответствующим госорганом. При безвозмездной форме опекун не получает каких-либо выплат из госбюджета. Если заключён договор с органом опеки и попечительства, опекуну выплачивают деньги. За опеку и попечительство на возмездной основе полагается пособие, равное 40% от зарплаты, а также вознаграждение, сумма которого может меняться в зависимости от региона.

    В Москве размер ежемесячного пособия для опекунов здорового ребёнка до 12 лет составляет 15 тыс. рублей в месяц, старше 12 лет — 20 тыс. рублей. Люди, которые взяли опеку над ребёнком, имеющим инвалидность, получают 25 тыс. рублей. В регионах эта сумма зависит от возможностей местных бюджетов. Кроме того, опекунам полагаются трудовые и налоговые льготы. В их числе — неполный рабочий день или неделя, налоговый вычет НДФЛ и другие.

    Член комиссии Общественной палаты России по поддержке семьи, детей и материнства Юлия Зимова поддержала законопроект. По её мнению, необходимо разработать механизм по поиску родственников.

    «Письменный отказ нужно сделать обязательным. Сейчас трудно будет реализовать эту инициативу везде, так как очень нелегко найти этих родственников. Пока органы опеки ищут их, ребёнок может просидеть год в детском доме, — говорит она. — Было бы хорошо создать единый реестр лиц, которым можно будет передавать детей в случае, если что-то происходит с родственниками. Это также позволит детям после смерти или лишения родителей прав на ребёнка сразу попадать в семью к родственникам, а не ждать в детском доме».

    Однако Зимова считает, что вводить ограничение по воспитанию не более трёх детей для опекунов и попечителей не нужно.

    «Я знаю семьи, которые воспитывают шесть-восемь детей с тяжелейшей степенью инвалидности. У всех у них какая-то одна патология, и родители оборудуют дом под них. В этих семьях настолько всё хорошо устроено, что детям там гораздо лучше, чем в детском доме», — поделилась общественница.

    Читайте так же:  С какого возраста спрашивают ребенка при разводе

    Она отметила, что сейчас не существует никаких ограничений по количеству подопечных детей в семье. Однако есть рекомендация, что в семье должно быть не больше восьми приёмных детей.

    Руководитель Общественного совета опекунов, попечителей и приёмных родителей Москвы Ирина Полежаева воспитывает 28 детей. Она также считает, что количество подопечных детей никак не влияет на благополучие в семье.

    «Если они думают, что семьи, в которых будет не больше трёх детей, никогда не откажутся от детей, в них никогда не будет насилия — это не так, это не зависит от количества детей в семье, — рассказывает она. — Почти все члены нашего совета имеют большие семьи. Они прекрасно успевают совмещать общественную работу с домашними обязанностями».

    По её словам, кровное родство не гарантирует того, что между детьми и опекунами не возникнет недопонимания.

    «Никак не меньше возвращают из кровных. Половина — кровная опека. Дедушки, бабушки, дяди и тёти точно так же отказываются от детей, даже если они благополучные, не страдают зависимостями», — считает она.

    «У опеки слишком много полномочий»: в России предлагают ввести уголовную ответственность за изъятие ребёнка из семьи

    Ассоциация родительских комитетов и сообществ (АРКС) предлагает ввести уголовную ответственность за незаконное изъятие ребёнка из семьи. Инициатива содержится в комплексе мер по совершенствованию законодательства в сфере защиты семьи, который организация направила на рассмотрение президенту Владимиру Путину (документ есть в распоряжении RT).

    Предположительно, поправки будут внесены в 127 статью УК РФ «О незаконном лишении свободы», согласно которой насильственное удержание несовершеннолетнего наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на срок от трёх до пяти лет.

    Глава АРКС Ольга Леткова рассказала RT, что службы соцзащиты часто наносят вред ребёнку, неоправданно вмешиваясь в жизнь семьи. По её мнению, органы опеки обладают слишком широким спектром полномочий, что даёт им возможность остаться безнаказанными даже в случае ошибки или непрофессиональных действий с их стороны. В связи с этим в документе предусмотрено ограничение полномочий органов опеки.

    «Cейчас закон даёт сотрудникам органов опеки слишком много полномочий. Они по собственному усмотрению могут определять, когда нужно вмешиваться в дела семьи. При этом доказать, что они что-то нарушили, практически невозможно. Первым делом нужно чётко определить, что имеют право делать органы опеки, а что нет. Изъять формулировки, которые можно толковать субъективно. Необходимо чётко прописать, что изъятие ребёнка из семьи в каком-либо виде возможно только в строго определённых законом случаях. А если закон нарушен, должна наступать уголовная ответственность. Это защитит семьи от произвола и будет работать в интересах детей», — утверждает Леткова.

    В частности, предлагается исключить из Семейного кодекса статью 77, которая даёт право органам опеки изымать детей по широко толкуемым критериям, а также изменить законы, позволяющие помещать детей в приюты на реабилитацию при живых родителях вне прямой связи с лишением или ограничением родительских прав.

    Первый зампред комитета Госдумы по госстроительству и законодательству Михаил Емельянов поддержал предложенные родительским комитетом меры и отметил, что необходимо кардинально менять методы работы органов опеки и попечительства.

    «77 статья была введена в 90-е годы под воздействием модных западных идей о ювенальной юстиции. Тогда это было выгодно определённым западным фондам, которые занимались усыновлением и переправлением детей на Запад. Поэтому всё, что касается ювенальной юстиции, необходимо пересматривать. Уголовная статья может быть одним из механизмов влияния на сотрудников соцопеки, но это далеко не исчерпывающая мера. Необходимо пересмотреть практику работы наших органов опеки и больше обращать внимание на кадровый состав», — считает депутат.

    По его мнению, практика принудительного изъятия детей у родителей привела к увеличению числа сирот. Между тем в некоторых случаях можно было решить проблемы семьи без грубого вмешательства.

    Проводить профилактические работы с неблагополучными семьями намного сложней, чем просто забрать ребёнка у родителей, поэтому органы соцзащиты, как правило, выбирают последнее, считает главный детский психиатр Москвы Анна Портнова. По её мнению, нужно помнить, что это крайняя мера, которая может нанести неокрепшей детской психике непоправимый вред.

    «Сразу изымать детей не стоит, необходимо попробовать поработать с семьёй. Есть такие родители, которые действительно не в состоянии воспитывать ребёнка и представляют для него угрозу, но их меньшинство. Многие просто не умеют или не имеют возможности как следует заниматься ребёнком. Конечно, органам соцзащиты проще отобрать — меньше проблем. А то придётся работать с родителями, направлять их на наркологическое лечение, покупать продукты, если семья бедная. Но если ребёнка отняли, пусть даже у плохих родителей, — это очень серьёзная психическая травма», — подчёркивает психолог.

    Один из самых известных случаев, закончившихся возбуждением уголовного дела против родителей, произошёл в феврале 2017 года. Четырёхлетняя Саглана Салчак прошла несколько километров по заснеженной тайге, чтобы рассказать соседней стоянке о том, что у неё умерла бабушка от сердечного приступа.

    История получила широкое освещение в СМИ, девочка прослыла героиней. Несмотря на это, в марте СК России по Республике Тыва возбудил дело в отношении её матери по двум статьям УК: 125-й «Оставление в опасности» и 156-й «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего». По версии СК республики, подозреваемая оставила четырёхлетнюю дочку у своих родителей, которые проживали в труднодоступном месте. При этом мать знала, что престарелые люди лишены возможности принять меры по обеспечению безопасности ребёнка. Теперь ей грозит заключение и лишение родительских прав.

    По закону ребёнка из семьи могут забрать органы опеки и попечительства (если, по их мнению, его жизни или здоровью что-то угрожает) или сотрудники органов внутренних дел (если установлено, что несовершеннолетний находится без должного надзора со стороны родителей).

    Согласно статистике Генпрокуратуры, которую в беседе с RT озвучила член координационного совета при президенте РФ по реализации национальной стратегии действий в интересах детей Галина Семья, в 2016 году МВД изъяло из семей 9 тыс. детей и при этом было допущено более 100 нарушений. За тот же период органы опеки отобрали у родителей более 3 тыс. детей, при этом только 20 решений были признаны прокурорами необоснованными или незаконными. Поэтому, по её мнению, говорить, что незаконный отъём детей у родителей — массовое явление, неправильно.

    При этом Галина Семья согласна с предложением Ассоциации родительских комитетов и сообществ — она тоже считает, что необходимо законодательно чётко определить критерии, по которым ребёнка могут отобрать у семьи. Но при этом выступает резко против введения уголовной ответственности. Это только усугубит ситуацию и негативно скажется на безопасности детей, считает она.

    «Как только введут уголовную ответственность, органы опеки будут стараться не изымать ребёнка, если есть хотя бы какое-то сомнение в том, что его можно не забирать из этой семьи, а это, в свою очередь, приведёт к увеличению числа случаев гибели детей и нанесения вреда их здоровью. По данным МВД, у нас с каждым годом растёт число случаев семейного насилия родителей по отношению к детям. К сожалению, в 2016 году были случаи, когда дети не были отобраны и погибли от рук родителей», — констатирует эксперт.

    Читайте так же:  Доверенность в сад чтоб забирать ребенка образец

    МВД России: детей будут изымать из семей, только в случае «реальной угрозы».

    Участковым могут скоро разрешат изымать детей из неблагополучных семей, если это будет реально необходимо. Под «необходимостью» подразумевается случаи, когда матери пытаются выбросить детей в окна, а отцы угрожают насилием или убийством. Увы, но такие случаи имеют место быть в нашем обществе.

    — Полномочия органов опеки и попечительства по отобранию ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью закреплены в статье 77-го Семейного кодекса России . Но стоит отметить, что органы опеки и попечительства работают днем, а сотрудники полиции круглосуточно и даже когда находятся на отдыхе, — заявил представитель Главного управления по обеспечению охраны общественного порядка МВД России Станислав Колесник.

    Подготовка ведомством поправок к Семейному кодексу о временном изъятии детей из семьи в случае серьезного нарушения их прав, избавит полицейских от чувства постоянной вины. Как правило, их осуждают практически во всех случаях: вытащил ребенка из семейного скандала — сделал это слишком быстро, не отреагировал на скандал и оставил пострадавшего несовершеннолетнего с родителями- извергами — проявил халатность или преступную медлительность.

    — На заседании Совета при Правительстве России по вопросам попечительства в социальной сфере представителем МВД России внесены предложения о проработке вопроса, направленного на уточнение порядка реагирования сотрудников полиции и органов опеки при обнаружении детей в обстановке, непосредственно угрожающей их жизни и здоровью, — отметил Колесник.

    То есть «критерии угрожающей обстановки» будут прописаны в новых поправках к Семейному кодексу. Кроме того, детей полицейские будут передавать не в какие-нибудь общественные фонды и организации, а в государственные учреждения на ограниченный срок.

    — Речь идет о детях, которые находятся в семьях в условиях реальной опасности для жизни и здоровья, о временном изъятии из семьи и помещении в специализированное учреждение для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации. Об этом будет незамедлительно информироваться органы опеки и попечительства и органы прокуратуры, — отметил Станислав Колесник.

    МВД России также предлагает считать лишение родительских прав крайней мерой семейно-правовой ответственности. По мнению ведомства, необходимо разработать многоступенчатую систему мер помощи таким семьям в целях возвращения ребенка при улучшении семейной обстановки, в связи с чем также предлагается увеличить срок принятия решения о дальнейшем жизнеустройстве ребенка с 7 до 30 суток.

    Кстати, на сегодняшний день данный законопроект Министерством не разрабатывался.

    Россия отказалась нести ответственность за насилие в семье

    16 марта. ПРАВМИР. Российская Федерация не должна нести ответственность в случаях семейно-бытового насилия, если вред был нанесен частными лицами. Об этом говорится в документе, направленном правительством в Европейский суд по правам человека перед рассмотрением жалобы четырех пострадавших от домашнего насилия женщин, пишет «Коммерсант».

    Жалобы подали Наталья Туникова, которую ее гражданский партнер пытался сбросить с 16-го этажа (женщина в попытке самозащиты ударила его ножом, после чего попала под суд), Маргарита Грачева (бывший муж отрубил ей кисти рук), Елена Гершман (бывший муж избивал ее, но суд дважды отказывал в возбуждении уголовного дела) и Ирина Петракова (муж регулярно истязал и избивал ее, в том числе после развода).

    Женщины жаловались, что власти не могут защитить их от дискриминации и домашнего насилия. Адвокаты указывали, что происшедшее с заявительницами надо рассматривать как пытки, к которым привело в том числе бездействие полицейских и всей правовой системы.

    В документе, который направил в ЕСПЧ замминистра юстиции Михаил Гальперин, говорится, что согласно статье 3 Конвенции о защите прав и свобод человека (запрещение пыток) государство не несет ответственность за ситуации заявительниц, так как «страдания и травмы причинялись им в результате действий частных лиц (а не должностными лицами)».

    Отмечается, что, если во время расследования дела обидчика привлекли к административной ответственности, то заявительницы не могут оспаривать законность действий или бездействия полиции. Им предлагается воспользоваться главой 22 КоАП (о полномочиях должностных лиц) и подать отдельный иск.

    Ранее, отвечая на вопросы ЕСПЧ по жалобе, российское правительство заявило, что явление насилия в российских семьях существует, но масштабы этой проблемы преувеличены.

    «В доме не убрано, тараканы, но ребенка любят». За что опека может изъять детей из семьи

    В Кировской области органы опеки изъяли у матери-одиночки ребенка после заявления школьной администрации: мальчик пожаловался, что его шлепали ладонью и били ремнем. В России это не первый случай — ведомство вправе отобрать ребенка у родителей в случае угрозы его жизни и здоровью.

    Почему опека чаще изымает детей, чем помогает семьям, реагируют ли ее сотрудники на анонимные жалобы и как проходят выездные проверки, «Правмиру» рассказал юрист фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Павел Денисов.

    — В каких случаях опека может изъять ребенка из семьи?

    — Согласно 77-й статье Семейного кодекса, орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей или у других лиц, на попечении которых он находится, при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью. Специалисты органов опеки сами определяют, есть ли эта угроза, насколько она реалистична.

    Но при этом не существует прописанных процедур — как проводить эту оценку. А оценку проводят не специалисты, которые могут разобраться в детско-родительских отношениях, нет процедуры расследования, нет времени на то, чтобы разобраться в ситуации серьезно. А главное, нет специальной подготовки тех, кто приходит в семью. Поэтому по сути это субъективная оценка конкретными людьми. И эта задача в каждом конкретном случае решается по-разному.

    Видео (кликните для воспроизведения).

    Здесь многое зависит от того, насколько давно семья находится в поле зрения органов опеки и попечительства. Также имеет значение степень тревожности сотрудников ведомства. Есть конкретные органы опеки, которые готовы при любом первичном сигнале осуществлять изъятие, полагая, что делают это в интересах ребенка.

    Нужно изменить подход к отобранию — это должно стать крайней мерой. Требуются инструменты оценки ситуации как опасной. Если она действительно такова, то необходима возможность перемещать ребенка экстренно к родственникам и знакомым, а не в детский дом.

    — Выходит, в разных регионах ситуация может отличаться?

    — Я бы даже сказал — не в разных регионах, а зачастую в разных районах одного города она может отличаться. Многое зависит от специалистов, которые там работают. Некоторые очень трепетно относятся к семье и по минимуму изымают детей, другие же при любом случае, кажущемся опасным, принимают такое решение. Здесь единого подхода не существует. Нужно прописать критерии, по каждому из них — варианты, как может развиваться ситуация. Пока этого нет.

    — На практике это порождает проблемы?

    Читайте так же:  При смене фамилии нужно менять загран

    — Конечно. Возникают различные действия органов опеки при схожих ситуациях. Есть две семьи с близкими проблемами в отношениях с детьми. В одной опеке могут принять решение, что детей нужно изымать. В другой — организуют сопровождение семьи, помощь ей. И тогда дети остаются в семье.

    Важно отметить, что существуют случаи, когда изъятие необходимо. Например, есть сексуальное насилие. Это понятное основание.

    Но возникают и оценочные критерии. Например, отсутствие заботы или ухода, которые каждый специалист определяет по-своему. В некоторых случаях органы опеки, ссылаясь на это, могут забрать детей. В других — нет. Работа строится не на критериях и не в интересах ребенка, а на мнении частных лиц.

    В итоге семьи, которым можно помочь, лишаются детей, хотя с помощью специалистов могли бы изменить ситуацию и сохранить детей.. Однако бывают ситуации, когда действительно помочь невозможно.

    — Отсутствие ухода и отсутствие заботы — что это может быть?

    — Например, в жилом помещении длительное время не убрано и есть тараканы. Но они завелись не потому, что в семье не любят детей — не заботятся о них, не кормят, не воспитывают. Это произошло, потому что семья не справляется с какими-то социальными задачами. Им нужно помочь. Например, есть член семьи с психическим расстройством: бабушка, которая приносит мусор с улицы, из-за этого в доме появились паразиты. Бабушка — член семьи, за ней ухаживают, поэтому из дома ее не выселишь.

    Для такой семьи нужно организовать социальное сопровождение со стороны социальной защиты и других служб. К сожалению, проще объявить семью не заботящейся о детях. И это нередко происходит в связи с антисанитарией. Вместо помощи семье опека изымает детей. Потом их достаточно сложно вернуть назад.

    — Государственные службы редко организуют сопровождение для семей?

    — К сожалению, эта система пока не налажена. Ввиду дефектов нашего законодательства она не имеет однозначной нормативной базы. Возникает ситуация: «Мы бы сделали, но не знаем, что». У органов опеки нет ни оснований, ни ресурсов на эту работу. Нет специалистов, которые будут этим заниматься, а значит, и активности.

    Социальная защита в этих ситуациях не обязана включаться, она может отреагировать, если семья сама обратится, но там нет сопровождения семей, это обычно отдельные виды услуг, не всегда адекватно отвечающих ситуации и потребностям семьи. Есть индивидуально-профилактическая работа, которую может назначить и провести комиссия по делам несовершеннолетних, но что это такое никому в целом не понятно.

    Где-то КДН работают, как могут, с семьями, где-то подключается соцзащита, где-то нет ничего. Часто задачу берут на себя НКО, в том числе «Волонтеры в помощь детям-сиротам», которые закрывают бреши в государственной системе. К сожалению, не всем удается помочь. У НКО ресурсы ограничены, государство помогает не очень активно, а иногда даже мешает. Все семьи, нуждающиеся в поддержке, взять под попечительство отдельных НКО не получится. Тем более, они есть не во всех регионах страны.

    — Если учитель или врач в детской поликлинике сообщит о проблемах ребенка в органы опеки, сотрудники обязаны приехать с проверкой?

    — Да. Опека должна отреагировать на сигнал и проверить ситуацию в течение трех дней после поступления сведений о нарушении прав и интересов детей. Если ребенок серьезно пострадал, а особенно — если сам рассказал, что родители его бьют, органы опеки и попечительства могут изъять его из семьи тут же.

    Год назад в Рязанской области в поселке Сапожок дети рассказали педагогу, что их бьют приемные родители. Специалисты опеки забрали их прямо из школы, приемным родителям не вернули, пока не состоялись все проверки. В том числе — расследование уголовного дела, которое возбудили по данному факту. И хотя проверка не нашла подтверждений побоям, а сами дети очень быстро поменяли показания и начали проситься домой, они все равно провели несколько месяцев в приюте.

    — А если в опеку пожалуется просто человек с улицы, который хочет навредить?

    — Если это анонимка, опека может ее и не проверять. Прямых оснований для проверки данных, поступающих анонимным образом, нет. Хотя анонимные заявления иногда тоже проверяют.

    Но если это письмо от соседа, которое он подписал своим именем — такой сигнал проверить должны. Это источник, который можно идентифицировать. Такой же, как и учителя или врачи. Но поликлиника, школа и детсад как источники воспринимаются более серьезно, так как наблюдают ребенка ежедневно.

    — Сотрудники опеки пришли в дом. Что именно они имеют право оценивать?

    — Опека в ходе проверки составляет акт обследования условий жизни несовершеннолетнего гражданина и его семьи. Сотрудники опеки интересуются участием родителя в жизни и содержании ребенка, семейным окружением и составом семьи. Заполняют информацию про внешний вид ребенка, его социальную адаптацию.

    Сотрудники осматривают жилище, его санитарно-гигиеническое состояние, условия жизни семьи и ребенка. Они обратят внимание на место, где ребенок живет — детский уголок, игровые зоны, рабочее место, если он учится. Опека смотрит на то, чтобы у ребенка были игрушки, канцелярские принадлежности, а также одежда — целая, чистая, комплектная, есть ли продукты в холодильнике.

    Но надо понимать, что все это не говорит о том, насколько ребенку безопасно в семье и есть ли отношения привязанности между ним и родителями. В разных семьях по-разному устроен быт — возможно, вы покупаете еду на один день и тут же готовите ее или заказываете в ресторане.

    Поэтому , мне кажется, сегодня эта процедура направлена на оценку внешних условий, которые могут не указывать на реальные проблемы. И хотя в акте указывается задача — оценить отношения между членами семьи или социальную адаптацию ребенка — реальных компетенций для оценки этого и достаточного времени у них нет. Поэтому органы опеки в рамках этого акта в основном смотрят на внешнее, и если у ребенка нет спального места, стола, игрушек, органы опеки обратят на это внимание.

    К сожалению, единственным инструментом оценки сейчас является обследования условий жизни несовершеннолетнего гражданина и его семьи, который на самом деле может не показывать те проблемы, которые есть в семье. Потому что для реальной оценки нужно время и работа специалистов: психологов, специалистов по социальной работе.

    — Как в этой ситуации правильно себя вести?

    — Спокойно отвечать на вопросы, если возникают замечания, проговорить, почему эти проблемы возникли и как члены семьи планируют с ними справиться.

    Предположим, в комнате не наклеены обои. Но семья говорит: «У папы через неделю отпуск, и мы планируем завершить ремонт».

    Если у семьи есть сопровождение со стороны социальных служб или некоммерческих организаций, это нужно показать. Да, есть проблемы, с которыми семья не может справиться самостоятельно, но она работает над ними вместе со специалистами. И они могут подтвердить, что ситуация улучшается. Желательно, чтобы сотрудник одной из этих организаций присутствовал на проверке или предоставил опеке сведения в виде письма или характеристики.

    Читайте так же:  Расторжении брака взыскании алиментов судебный приказ

    — Если я постоянно вижу, как соседи поднимают руку на ребенка, или слышу за стеной его плач, куда мне обратиться за помощью?

    — Надо понимать, что дети в принципе плачут, особенно маленькие, поэтому сам факт плача за стеной ни о чем не говорит. Если ребенок плачет, так что это вызывает у вас подозрения, что это не вопрос возрастных кризисов или обычного поведения младенца, можно для начала познакомиться с семьей и поговорить. Может людям нужна помощь, может они растят ребенка с особенностями развития или поведенческими особенностями.

    Если у вас есть обоснованное подозрение на жестокое обращение с ребенком, например, вы были свидетелем избиений, то стоит обратиться одновременно в опеку и в полицию. В этих условиях ребенок может пострадать физически или погибнуть, поэтому действовать нужно немедленно.

    Ювенальная юстиция в Финляндии, где вера в Бога становится «билетом» в детдом

    Русские дети — особая «слабость» финской ювенальной юстиции

    Безусловно, детей могут забрать из любой семьи. Однако, как говорит Бекман, именно русские мамы попадают в «очень странные ситуации» — «местные не попадают, а русские — попадают». И дело не в менталитете, полагает собеседник Царьграда.

    «Конечно, детей могут изъять и у местных жителей. Но описание проблемы не будет настолько странным. Вот вам пример: маму обвиняют, что она планирует съездить в Россию, и на этом основании изымают ребенка. Ну что это такое? Я считаю, что это системное нарушение».

    Беда в том, что мы не владеем полной информацией о происходящем. Даже у Бекмана, который занимается проблемой многие годы, нет всего массива данных.

    «Уполномоченные по правам ребенка в России собрали в свое время информацию только о случаях, им известных. Но это только те, о которых сообщали власти. Мы не знаем, сколько всего изъяли русских детей в Финляндии или, например, Норвегии. Нет статистики. Поэтому упоминаем лишь те случаи, где люди сами нам рассказали. «И такая проблема существует много лет, — объясняет правозащитник. — Я постоянно занимаюсь этими случаями, обращаются люди со всего мира. В основном, конечно, Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания. Как раз недавно к нам обратилась женщина из Дании с русскими корнями. Она переехала, а ребенка передали отцу, оставшемуся в стране. Безусловно, система нарушает права русских женщин и в целом русского населения».

    Президент Финляндии Саули Ниинистё как-то даже заявил, что «дети — не инструмент политики», а требование российской стороны о создании совместной комиссии по защите детей невозможно, поскольку не оговорено финским законодательством. Впрочем, консультации все равно начались.Фотографии предоставлены globallookpress.com.

    В этой связи актуальным остается вопрос: как бороться с такими нарушениями?

    «Мы много лет работаем с журналистами, и вся Россия знает о существовании этой проблемы. И, конечно, российские власти хорошо реагируют на это. Строят механизмы регулирования. Уполномоченный по правам ребенка — раньше Астахов, сейчас Кузнецова — с зарубежными коллегами активно общается, подписывает договоры по поводу регулирования ситуации. Это один хороший такой вариант. Дипломаты активно действуют, российские дипломаты по всему миру готовы вступиться, оказать помощь», — объясняет Бекман.

    В то же время в России есть немало критиков подхода Анны Кузнецовой. Представители родительских сообществ, политики, общественные деятели опасались, что сотрудничество с Финляндией — первый шаг на пути импорта ювенальной юстиции в нашу страну. Бекман, к слову, не разделяет эту точку зрения. Но внутри страны — иная позиция. Так, председатель Родительского всероссийского сопротивления Мария Мамиконян в открытом письме в мае 2017 года высказала претензии к деятельности Кузнецовой и заявила о выходе из Общественного совета при уполномоченном при президенте России по правам ребенка. В беседе с Царьградом представители Мамиконян подтвердили, что к сегодняшнему дню позиция нисколько не изменилась.

    О бедах ювенальной юстиции говорит и президент Фонда Архистратига Божия Михаила Елена Мильская. В ее понимании, применяемая на Западе, в том числе в Финляндии, система разрушает семьи, «ставит родителей в такую ситуацию, когда они не могут реализовать свое право на воспитание». Ребенка же с самого начала рассматривают отдельно от семьи.

    «Появляется множество замещающих институтов — соцработники, психологи, кто угодно, только не родители. Самое страшное, что несформировавшаяся психика несовершеннолетнего может спровоцировать его на звонок по телефону доверия по любому пустяковому поводу, после чего любого родителя автоматически поставят на учет и заставят ходить на курсы по воспитанию собственного ребенка!»

    14 Ноября 2018 20:23 А как у них?

    Финский закон о защите детей работает уникально. Казалось бы, ребенок обладает неограниченными возможностями для собственной защиты — один звонок, и служба опеки готова помочь. Правда, помощь часто заключается в поиске новой семьи, а «билетом» в детдом становится вера в Бога или, например, лишний вес ребенка. К слову, домой, к родным родителям, вернутся единицы детей — подтверждено статистикой.

    У каждого ребенка в Финляндии должно быть спокойное, благополучное и счастливое детство, говорится в государственном Законе о защите детей. Ответственность за спокойствие и благополучие первыми несут родители. Если же они по каким-то причинам не справляются, государство в лице Службы защиты прав детей (Lastensuojelu) готово оказать поддержку. Норма совершенно разумная, однако на практике десятки русских детей в Финляндии от такой заботы пострадали: из семей их забирали за «чрезмерную любовь матери» или «шлепок по попе». О проблеме говорят по меньшей мере последние 10 лет, а в 2015 году уполномоченный по правам ребенка в России — на тот момент это был Павел Астахов — заявил более чем о 50 пострадавших семьях. В Финляндии настаивали, что проблема раздувается в российских средствах массовой информации, а на уровне первых лиц даже говорили, что заявления омбудсмена могут ухудшить отношения между нашими странами. В России же продолжают требовать оградить русских детей от финской ювенальной юстиции. Так почему не удается договориться? Попробуем разобраться.

    Ювенальная юстиция в Финляндии распространяется на детей до 18 лет. Дальше опека работает лишь в отдельных случаях.Фотографии предоставлены globallookpress.com.

    Как это работает?

    Предмет нашего обсуждения — законодательство Финляндии об охране детства, если говорить дословно. Это судебно-правовая система защиты прав ребенка в Финляндии до достижения им 18-летнего возраста. Применение инструментов системы возможно, если:

    • Отсутствуют механизмы заботы о ребенке.
    • Нет необходимых жилищных условий.
    • Возникли обстоятельства, когда поведение самого ребенка угрожает его здоровью и безопасности — например, несовершеннолетний стал употреблять наркотики или совершил правонарушение.

    Свою роль может сыграть дополнительный фактор в виде невыполнения рекомендованной социальной службой программы «стабилизации возникшего положения».

    Если нашлись приведенные выше предпосылки, работник социальной службы обязан изъять ребенка из семьи и обеспечить ему достойные условия проживания. Практика показывает, что срочное изъятие ребенка происходит, если семья вела аморальный образ жизни — например, квартира была превращена в притон или же появилась информация о насилии в отношении несовершеннолетнего. Имеются свидетельства о побоях? Тогда из семьи изымают не только предполагаемую жертву, но и остальных детей. Все спорные вопросы затем решаются только в суде в ходе закрытых заседаний.

    Читайте так же:  Раздел ипотечного имущества при разводе

    Родители, ставшие героями нашумевших скандалов, уверяли, что детей забирают из вполне благополучных семей. Фотографии предоставлены globallookpress.com.

    Воля родителей может не приниматься во внимание, однако «практика показывает, что социальные службы стараются получить согласие всех реципиентов» — так прописано в официальных документах. Впрочем, есть и другие случаи. Если одна из сторон против изъятия, решение социальной службы должно быть подтверждено административным судом. Опекуны по закону вправе оспорить решение. Ребенка возвращают в семью, если исчезли причины, «породившие изъятие», или по достижении 18-летия. Впрочем, до 21 года он все равно остается на контроле — социальная служба обязана оказывать поддержку.

    Интересная особенность. В законодательстве Финляндии нет понятия «лишение родительских прав», но это не значит, что у родителей есть какие-то преимущества. Как раз наоборот. Институт родительских прав саботирован, что ставит под угрозу все семьи без исключения, полагает председатель Антифашистского комитета Финляндии правозащитник Йохан Бекман. О своей позиции он рассказал Царьграду. Система ювенальной юстиции является очень закрытой, и хотя бы поэтому она опасна, полагает эксперт.

    «Особенность в том, что там нет никакой статистики. Есть лишь данные, о которых мы узнаем от самих пострадавших. Или резонансные случаи, попавшие в прессу. Никто не может знать, что происходит внутри этой системы, — объясняет Бекман. — Ювенальная юстиция представляет собой одно из главных орудий фашистизации общества и уничтожения семьи как основного института общественной жизни».

    С другой стороны, и открытых сведений достаточно, чтобы понимать тенденцию изъятия детей. На 2011 год в Финляндии насчитывалось 17 409 взятых под государственную опеку несовершеннолетних. Каждый год число этой группы увеличивается, говорит Бекман. Есть и еще одна сторона проблемы. Со временем ювенальная юстиция стала «оружием в руках атеистов», которое они «используют для гонений на христианство». Среди громких дел — история Риммы Салонен: она, как отмечает Бекман, подверглась преследованию из-за православной веры, из семьи забрали сына Антона. А в 2010 году на весь мир прогремела история Роберта Рантала: мальчика изолировали от родителей, поскольку работник социальной службы посчитал опасным православный пост. Ребенок оказался в приюте. Мама семилетнего Роберта Инга Рантала в беседе с прессой настаивала, что у опеки нет никаких юридических оснований для изъятия.

    «У них нет медицинских заключений того, что ребенка били, местная полиция не возбуждала на меня никакого уголовного дела, суд города Турку еще только рассматривает заявление органов социальной опеки о лишении родительских прав меня и моего мужа. Но Роберт по-прежнему не дома».

    Тогда, кроме Бекмана, семье помогал Павел Астахов. Большую поддержку оказали дипломаты. После всей шумихи мальчика вернули семье, а социального работника, оформившего изъятие, уволили. Однако это один из многих случаев в череде семейных трагедий, где не всегда удается поднять шум в прессе. Как оказалось, изъятых детей очень редко возвращают в семьи. И это тоже особенность ювенальной юстиции в Финляндии. Предпочтению могут отдать новой семье или даже приюту, поскольку родитель — просто опекун, не более, пояснил Бекман.

    Кстати, о пробуксовке системы неоднократно говорили не только правозащитники, но и финские чиновники. Обеспокоенность высказывали в связи со сроками рассмотрения заявлений, рабочей нагрузкой и уровнем подготовки персонала. Отдельно говорили о проблеме необоснованных обвинений. Так, в 2014 году исследователи университета Академии Або заявили, что каждое второе подозрение в сексуальном насилии по отношению к детям оказывается беспочвенным. И это лишь капля в море.

    Фотографии предоставлены globallookpress.com.

    От частного случая к практике

    Несколько показательных случаев работы финских органов опеки с русскими семьями описывает уполномоченный по правам ребенка в Санкт-Петербурге Светлана Агапитова. Она формулирует своего рода «учебник» для переехавших в Финляндию русских. В Суоми нельзя отказываться от общения с представителями службы опеки или «связными» структуры. Простой пример. Патронажная семья посещала на дому новорожденную девочку с мамой — это стандартные осмотры. Через какое-то время было заявлено, что девочка слишком упитана. Было предложено лечь на обследование в больницу. Молодой маме идея не понравилась, а спустя месяц проведать семью пришли представители опеки.

    «Обошлось без изъятия, но маму с младенцем отправили в больницу, где выяснилось, что у ребенка есть наследственная предрасположенность к диабету — отсюда и лишний вес. Сейчас там все хорошо, но надо быть готовым к подобным визитам и не уклоняться от них, если вы хотите жить в этой стране и быть в ладах с законом».

    Очень часто в хрониках изъятий звучит слово «донос». Мы по многим причинам воспринимаем термин негативно. Однако в Финляндии именно доносы становятся основным источником информации службы опеки. Сообщить о проблеме в семье может и сам ребенок, и окружающие его люди, в том числе посторонние. Где-то мера о срочном реагировании опеки будет жизненно важной. В другое время мы можем столкнуться с перегибами. Так, 12-летнюю дочку Елены Смоленчук — она живет в Восточной Финляндии — забрали из школы и передали в приемную семью из-за того, что мать якобы «шлепнула девочку футболкой».

    «Финские власти не обязаны предъявлять решение суда, для них достаточно одного доноса или заветного «мама — русская», — объясняет Бекман. — И это неудивительно, ведь концепция такого отношения к русским семьям была отражена в программе по предупреждению насилия против детей, которая называлась «Не бей ребенка!».

    Составители программы отталкивались от простого тезиса: насилие над детьми в России не считается нарушением закона, а значит, финские власти должны пристально следить за семьями российских граждан, живущих в Финляндии. Если верить нашим собеседникам, такая система сохраняется и сегодня. Несмотря на то что в 2017 году Анна Кузнецова и ее финский коллега Туомас Курттила подписали меморандум о взаимопонимании в сфере защиты прав детей и семей с детьми. Кузнецова обещала, что импорта финской ювенальной юстиции в Россию не будет. Меморандум она назвала «инструментом для взаимодействия», который поможет найти общие точки соприкосновения и различия в наших системах — «есть безусловная готовность преодолевать противоречия и работать над пробелами».

    Видео (кликните для воспроизведения).

    «Последнее время вопрос с примером Запада стоит очень четко. По этому примеру мы точно не идем. Четко идем своим путем. Важно, чтобы наш путь был точно про семью», — говорила омбудсмен после критики ее действий. Однако механизмы ювенальной юстиции она не отрицает, в чем и заключается главная критика противников.

    Ребенка родителей семьях опек детей насилия правам
    Оценка 5 проголосовавших: 1

    ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here